Автор
В офисе Андрей уже почти вышел, но ещё стоит поболтать. Обычно он редко задерживается, поэтому ежедневные обеденныеgatherings стали для них чем-то вроде привычки. За последние недели это уже третий раз. Андрей взглянул на часы — шесть вечера. "Нет, ничего серьезного," начал он, затем быстро добавил: "Просто у меня завал на этой неделе. Настя, занимайся своими делами, ладно?"...
— Девочка почти не играет с другими детьми, часто сидит одна, смотрит в окно и, по словам её воспитательницы, периодически плачет, причём без видимой причины. У нас в саду есть детский психолог, который может помочь. Он порекомендовал пригласить родителей, чтобы обсудить её состояние и понять, что можно сделать.
Сердце сжимается.
— Хорошо, я подойду сегодня, — отвечаю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — В какое время будет удобно?
— Чем раньше, тем лучше. Я сообщу психологу, что вы придёте. Постарайтесь освободить сегодня время для встречи.
Поблагодарив её отключаю вызов, и с минуту сижу неподвижно, пытаясь осознать услышанное. Маша… Она обычно такая открытая, дружелюбная девочка. Почему вдруг начала замыкаться в себе? И что значит этот беспричинный плач?
Мысли о работе мгновенно вылетают из головы, и остаётся только тоскливая тревога. Что могло случиться? Мы с Машей много разговариваем, она всегда делилась со мной своими детскими переживаниями. Или я что-то упустила?
И тут ко мне приходят мысли об Андрее.
Я беру телефон и начинаю набирать сообщение Андрею, хотя мне совсем не хочется с ним общаться. Каждое наше общение заканчивается, если не скандалом, то уж точно холодными, отрывистыми фразами. И всё же — это наша дочь, и он должен знать, что с ней происходит.
""Привет! Позвонили из садика, попросили прийти, поговорить с психологом по поводу Маши. Её поведение изменилось, и они считают, что ей нужна поддержка.
Я нажимаю «Отправить» и откладываю телефон. На душе скребут кошки. Конечно, я понимаю, что, возможно, всё это из-за нашего с Андреем расставания. Мы с ним ушли каждый в свою сторону, но Маша-то... Она всё видит и чувствует. Думаю, ей больно от того, что нас больше нет рядом друг с другом.
Через несколько минут Андрей отвечает: ""Понял. Смогу быть ближе к одиннадцати"".
Лаконично, сухо, как всегда. Но хотя бы согласился. От этого на душе чуть спокойнее.
Я смотрю на часы и понимаю, что пора собираться. Кулон Маши с её именем — маленькая цепочка, которую я купила ей пару лет назад, — лежит на столе, и я машинально беру его в руки. ""Моя маленькая"", — шепчу я, чувствуя, как подступают слёзы. Но я решаю, что сейчас не время раскисать. Ей нужна спокойная, уверенная мама, которая сможет её поддержать.
6
Настя
Кабинет психолога был обставлен довольно уютно: мягкие кресла, яркие игрушки в углу, лёгкий запах лаванды.
