Автор
Увлекательная история о взрывных отношениях: любовники, разводы и семейные стрессы. Тонкая линия между радостью и горем в сердцах современных граждан. Встречайте, мир Измен, Развод и прочих неожиданных перемен.
Хотелось развернуться и уйти, но вместо этого я сходила в ванну и принесла зелёный тазик. Бухнула его возле Васи. Наведалась в кухню за водой и пошуршала в аптечке. Уголь нашла и, прикинув вес поэта, наковыряла десять таблеток. Глотать абсорбент не захотели. Я оставила пригоршню на столике.
– Все вы только одного и хотите, – он стягивал пальто, сидя на полу, – деньги, деньги, деньги… Ты ведь ничем от других не отличаешься… Тебе тоже от Миши одни деньги нужны были…
Не понимаю, почему я стояла и слушала алкоголика, в котором явно говорили этиловые возлияния, а не мозги.
– Ты даже познакомилась с ним, уведя у него деньги, – он рассмеялся, и в хриплом мужском смехе свербела обида. – Ты ничем не лучше, а я вот люблю… Ты продажная, Алис…
– А ты хреновый поэт, Вась! – и хлопнула входной дверью, заперев ее снаружи.
Глава 4
От телефона меня отвлёк звонок в дверь. Занимаясь выбором подарков к празднику, я не сразу сообразила, что звук доносится из коридора. Вставать и открывать не спешила, решила дать время неизвестному камикадзе одуматься, но не срослось.
Ириска рыжим пропеллером носилась под ногами, облаивая позднего гостя. Я посмотрела в глазок. Не узнала.
– Открой, – рявкнуло снаружи. Я опешила и голосом Лолиты, не той, что Милявская, а которая Набокова, шепнула в косяк:
– А взрослых нет… – вспомнила, что мне двадцать шесть, и выругалась.
Провернулся замок, и в узкую щель потянуло морозным воздухом.
– Чего тебе? – сварливо спросила я Спиридонова, который топтался и отряхивал с кроссовок мокрый снег.
– Не пустишь? – он сложил руки на тощей груди, стараясь выглядеть угрожающе. Я с сомнением приподняла бровь.
– Нет!
Я уже вознамерилась хряпнуть дверью в лучших традициях, но этот серверный олень просунул ногу в щель. Сузив глаза и поджав губы, я снова задала тот же вопрос:
– Чего тебе?
Мужчина взглянул на меня исподлобья. На физиономии разливалось какое-то печальное отчаянье вместе с тёмными кругами под глазами.
– И-извиниться хочу за вчерашнее, – заикнувшись, признался он.
– Мне не нужны твои извинения…
– А мне нужно твоё прощение, – постарался мягко улыбнуться и сделать глазки кота из Шрека. Я не оценила и ещё раз дёрнула дверь. Непризнанный гений вздохнул и убрал ногу у меня с дороги. – Алис, пожалуйста…
Хряпнуть дверью, как крышкой гроба, не получилось. Пришлось тихонько закрывать.
– Алис, нам надо поговорить… – услышала я снаружи квартиры.
