Автор
Я вынырнула из затяжного бессознательного состояния и ощутила первые капли дневного света на коже. Моя голова кружится, как будто я только что завершил предельно тяжелую физическую нагрузку — все признаки того, что возвращение в реальность оказалось болезненным и сложным процессом....
Стараюсь не смотреть на его обнаженный торс, однако каждое напряжение рельефных мышц притягивает мой взгляд.
Обхватываю чашку ладонями – грею пальцы. Прежде чем я успеваю сделать глоток, раздаётся совсем неделикатный стук в дверь.
Нет, даже не вздрагиваю. Бледнею. Паническая пульсация в горле в один момент перекрывает дыхание.
– Вдох, Поль. И выдох… – с этими словами, а ещё чем-то совершенно грязно-ругательным Бессонов идёт открывать. Как есть – полураздетым.
А ведь и без того было паршиво!
Хочу остановить его, но с помертвевших губ срывается совершенно нечленораздельный звук, который, пожалуй, можно опознать как выражение отчаянного протеста.
Еле слышный щелчок замка звучит для меня оглушительно. Дальше слышатся возгласы, мелькают вспышки фотоаппаратов, а потом… тишина. Контролируемая.
Если и начинаю дышать, то только поверхностно.
Бессонов возвращается на своё место, но не садится – опирается обеими руками о столешницу, нависая над ней. Некоторое время я не решаюсь посмотреть ему в глаза.
– Поля, – его голос глубок и спокоен, несмотря на хмурую складку между бровями, – ты одна из богатейших женщин мира. Чтобы занять там своё место, тебе нужно будет вырастить немного шкуры носорога. Запомни, если захочешь, то сегодня выкупишь каждую из этих газетёнок и уволишь к хер*м большинство или всех особо наглых, заменив их на правильно понимающих.
– Мне бы хоть кожу мышонка, – произношу очень тихо, скорее на сиплом выдохе.
Глава 19
Просыпаюсь и ещё некоторое время лежу с закрытыми глазами, слушая тишину.
Грамотно расставленные по периметру придомовой территории профессионалы из охраны Бессонова не пропустят и полёт мухи.
Чувствую себя довольно сносно, и пока вроде бы нет причин, чтобы это самочувствие изменилось к худшему.
"Я не помню, как оказалась в собственной кровати. Доконало нервное напряжение последних дней, ну и, видимо, усталость свалила, потому что выключило меня разом.
Ловлю свой разум, когда он задаётся резонным вопросом: “Когда ушёл Бессонов?”
Спешно поднимаюсь, неловко кутаясь в одеяло, будто в кокон, и выхожу в гостиную. Одну из подушек обнаруживаю на диване, значит он всё же оставался на ночь.
На кухне чисто.
