Автор
Я вынырнула из затяжного бессознательного состояния и ощутила первые капли дневного света на коже. Моя голова кружится, как будто я только что завершил предельно тяжелую физическую нагрузку — все признаки того, что возвращение в реальность оказалось болезненным и сложным процессом....
В целом наши разговоры носили конструктивный характер, но были эмоционально обсуждаемыми.
Чаще всего мы сидели за кухонным островом, обложившись вихрем бумаг.
Иногда вдвоём располагались на диване перед телевизором, вычерпывая чайной ложечкой из общего бумажного стаканчика чёрносмородиновый щербет. В такие моменты мы не говорили, Бессонов не отрывал от меня глаз, а я чувствовала, что где-то внутри нарастало мурашечное, но такое вполне объяснимое ощущение.
Лишь один раз он забрал у меня и отставил в сторону всё то, что нам мешало.
Он потянулся ко мне, наклонившись так, что между нашими губами остались считанные сантиметры, и едва слышно произнёс:
– Отпусти себя. Не бойся, я поймаю.
***
Единожды Бессонов оставался ночевать просто потому, что мы оба уснули пока смотрели фильм. И вот второй раз выпал как раз на сегодня.
Проснувшись раньше обычного, я некоторое время ещё ворочалась в постели, то ли было слишком жарко, или просто захотелось пить.
Моей целью был исключительно холодильник и бутылка питьевой воды в нём.
Бессонова в гостиной я не увидела. Зато дверь в ванной оказалось слегка приоткрыта.
И ведь пообещала себе, что просто пройду мимо, а потом быстренько вернусь к себе в комнату! Но, всё-таки заглянула внутрь…
Он принимал душ.
Запрокинув голову, он стоял под тугими струями воды, и вид его сильного обнаженного тела заставил меня как минимум дважды протолкнуть слюну по вмиг пересохшему горлу; как максимум – меня самовольно растащило на молекулы.
Глава 19.2
Я не планировала пялиться на него, а потому стыдливо отвела глаза в сторону, но почти сразу вернула их обратно.
Сдвинуться с места у меня тоже не получалось. Ноги просто прилипли к полу.
Казалось, что стук моего сердца, которое, по ощущениям, колотилось сейчас где-то в горле, был в разы громче, чем шум льющейся воды.
"Он стоял, уперевшись лбом в свою руку, распластанную на мраморной стене в душевой – строен, крепок, со стальными мышцами и выделяющимся прессом. Вся его поза передавала сильнейшее напряжение, а так же подчёркивала ширину мускулистых плеч, заостряя внимание на движениях второй руки, в которой был зажат внушительных размеров член.
