Автор
Я вынырнула из затяжного бессознательного состояния и ощутила первые капли дневного света на коже. Моя голова кружится, как будто я только что завершил предельно тяжелую физическую нагрузку — все признаки того, что возвращение в реальность оказалось болезненным и сложным процессом....
Не думаю, что ему удалось заметить меня, потому что смотрел он совершенно невидящим взглядом, но я-то увидела, как его рот приоткрылся в горловом стоне.
А после… Бессонов начал бурно кончать.
Я же практически перестала чувствовать свои конечности, инстинктивно проживая этот оргазм вместе с ним… Казалось, что я тоже должна была взорваться следом, и меня с секунды на секунду раскидает от наслаждения на молекулы. Но нет.
Невыносимые ощущения. Сложные. Неправильные.
Тяжело дыша я сползла по стене на пол. Зажмурилась, проклиная болезненное пульсирующее неудовлетворение.
Получается, что Бессонов уже долгое время “ограничивался” таким образом? Хотя, как иначе?
Вспомнилось его откровение, произнесённое шепотом мне на ухо: “Я на ручном режиме”.
По телу прошёл глубокий озноб, пронзающий все нервные окончания. Мне физически стало плохо. Я будто бы проживала свой личный апокалипсис.
А уже в следующий момент произошло то, чего я уже совсем не ожидала – память вернулась, а вместе с ней моё сознание буквально захлебнулось теми самыми тремя годами, так вовремя вычеркнутыми из жизни.
И…
Ничего. Парадоксально, но обвинять там было некого. Совсем.
Мы жили и меня всё устраивало целиком и полностью.
Первые полгода после свадьбы я действовала под идиотским влиянием воображаемой влюблённости. Оказалось, что труднее всего терять несбывшееся.
Потом, не думая о последствиях, я преследовала цель доказать папе, что я не ошиблась.
Следом, что в состоянии справиться с результатом собственных неверных решений.
А вдогонку, находясь под воздействием иных очень сильных чувств, главным из которых оказалось чувство вины перед Бессоновым. Так что моё согласие на фиктивный брак вышло вполне объяснимым.
Тогда я поняла, что счастье не находят – его создают.
Желание жить в отдельно стоящем домике для гостей оказалось четко аргументированным и сознательным, скорее из соображений собственного комфорта и разумной тяги к личному пространству.
Я обдуманно оставляла за Бессоновым право налево в фиктивном браке.
Насыщенная жизнь. Учёба. Многочисленные заграничные путешествия."
"Иногда мы выезжали вдвоём, если того требовал неформальный протокол встреч с инвесторами, да и не только с ними. Даже если эти поездки были попытками сближения, проявлением заботы и симпатии, я всё равно развернула бы их восприятие в другую сторону.
Считала жизнь в прошлом своим настоящим. Вот и ошибка.
