Автор
Алла смотрит на мужиков из-под тенистого окна игровой, словно затаив дыхание. Её глаза светятся фантазией о том, как бы она расставила бокалы и подняла кусочек торта — всего лишь маленькое удовольствие от вины с мёдом, но потом ей захотелось больше. Алла знает, что такая чёртовщина уже не разрушит её жизнь, но она готова на всё, чтобы изменить обычное течение событий....
Именно такой мамой я и стала — теплой и понимающей, отзывчивой.
И.… чего добилась?
Муж, видя, как я охотно вожусь с детишками, говорит, что я стала как типичная бабушка, когда мне нет и пятидесяти, что с меня песок сыплется.
А дети….
Детишки мои, кровиночки…. Готовы друг с другом подраться за то, кому на этот раз будет помогать их мама.
На мои чувства и наличие свободного времени им плевать.
Лежу на диване на съемной квартире и говорю едва слышно:
— Мам, прости… Мамуля, ты была права. Дети-детишками, но про себя забывать не стоит.
Как хочется мне сейчас поговорить с мамой, ощутить ее мимолетное касание сухой ладони и ласку, всегда казавшуюся скупой…
Пытаюсь сдержать хандру, но она, как одуревшая зверина, набрасывается на меня с ревом.
Плачу, потому что кажется — моя жизнь теперь покатилась под откос….
Пусть никто, кроме этой подушки, моих слез не увидит, и не узнает, какую боль я испытываю.
Я выстою. Смогу преодолеть… Как только выплачу соль и горечь до самого донышка.
Потом я, устав плакать и оплакивать свою жизнь, засыпаю.
***
Полдня проспала, от слёз следа не осталось. Только лицо припухшее.
Апатия подстерегала меня, будто нарочно ждала момента, когда я проснусь. Но я принялась прогонять её, как только могла.
Подсчитала свободные деньги, прикинула, что на адвоката хватить должно, но жить придется скромненько.
И жить… придется на старой маминой квартирке.
В свое время я так и не решилась продать ту однушку в хрущевке, которая мне досталась после её смерти.
***
Ключи от маминой квартиры хранятся у соседки. Баба Маня передала мне комплект, и при виде старого брелка сердце екнуло.
На ладонь приятной тяжестью легли ключи.
Квартира давно пустовала, поэтому придется навести там порядок…
Засучить рукава, постараться до седьмого пота…"
"Давно я так ничего не драила вручную.
Не уставала до седьмого пота.
Но так даже лучше.
Словно с каждым ведром грязной воды, вылитым в канализацию, отмывается не только наша старенькая однушка, но и из себя я тоже вымываю лишнее — слой за слоем, слой за слоем…
Пока не полегчает.
А там… война план покажет.
Главно.е, дожить до развода.
