В глухой галереи, на фоне заспящей свитки и живописных шедевров, мужчина жестко кричит об измене. Лина чувствует удар в животе, но досада берет верх над болью, когда она осознает неправоту этих слов. Отчаянье и решимость окутывают ее, готовясь начать новую жизнь с чистого листа....
Сердце так бешено стучит, будто готово вот-вот выпрыгнуть из моей груди. Кажется, что я готова объять им весь мир, и еще останется место.
Дракон приземляется на крышу, снова ломая черепицу, которая падает на белый мрамор балкона. В нос бьет знакомый земляничный запах, а к ногам падает маленький букетик ягод.
Поднимаю его, втягиваю удивительный аромат, теперь навсегда ассоциирующийся у меня с надеждой и радостью, и кидаюсь к дракону. Он опускает ко мне свою огромную черную морду, а я отчаянно прижимаюсь к ней щекой.
— Мой дорогой, милый, любимый. — Глажу его, аккуратно перебираю пальчиками чуть шероховатые чешуйки, прислушиваюсь к его тихому рокоту.
«Моя», — вторит мне дракон, отстраняется и подставляет крыло.
Взбираюсь на него, усаживаюсь между зубьев на спине и крепко хватаюсь за гребень у основания шеи. Дракон взмывает в небо, и мы несемся над темными степями, сверкающими в лунном свете змейками рек, между острыми пиками гор. Рэгвальд окутывает меня теплым магическим коконом, чтобы я не замерзла.
Наконец, мы приземляемся у большого, похожего на темное зеркало озера. Дракон помогает мне спуститься, и я понимаю, почему мы именно тут.
Мы стоим посреди огромной поляны, просто невероятно пахнущей земляникой. Просто рви с кустика — и в рот. С благодарностью глажу дракона по морде и наклоняюсь, чтобы попробовать землянику. Когда я выпрямляюсь, на мою талию ложатся знакомые горячие ладони. Руки, в которых я готова греться до конца своей жизни.
— Айлин, — он прижимает меня к себе спиной, ласково касается рукой моего живота и шепчет на ухо.
Мужчина зарывается носом в мои волосы, а тыльной стороной пальцев ласково гладит по щеке. Я откидываю голову на его плечо."
"— Я знаю, через что тебе пришлось пройти. Даже не представляю, как тебе было тяжело. — Чувствую его горячее дыхание у виска. — Какой бы ты выбор сейчас ни сделала, я клянусь защищать тебя и нашего ребёнка.
— Я уже твоя, — отвечаю я, поворачиваюсь, и его губы страстно, но нежно ловят мои в упоительном поцелуе.
Он слаще, чем любой из тех поцелуев, что были раньше. Потому что теперь, пройдя жесткие испытания, оказавшись на грани, поверив, что мы уже практически потеряли друг друга, мы стали намного ближе и чувствительнее друг к другу.
