В глухой галереи, на фоне заспящей свитки и живописных шедевров, мужчина жестко кричит об измене. Лина чувствует удар в животе, но досада берет верх над болью, когда она осознает неправоту этих слов. Отчаянье и решимость окутывают ее, готовясь начать новую жизнь с чистого листа....
Керни трет лоб, поджимает губы, будто раздумывая, говорить ему или нет, но потом все же рассказывает:
— Я был на охоте и увидел вдалеке серебряного оленя, — взгляд песца становится мечтательно-отрешенным. — У нас про таких говорят, что они плетут и переплетают судьбы. Вот я и не смог удержаться, помчался за ним, но… Оказалось, что это, скорее, он за мной охотился. Мы петляли и бегали долго, а когда я опомнился, было уже поздно. Он пропорол своими рогами мой бок и буквально исчез.
Серебряный олень? Первый раз про такого слышу.
— Когда я уже лежал и готовился к встрече с предками, появились вы, — он, наконец, вернулся в реальность. — Как Сияние Луноликой. Если бы я вас не видел сейчас, я мог бы поспорить, что у вас светлые волосы.
Я отвела взгляд. Они у меня такие и есть. Возможно, животная сущность оборотней может видеть глубже, сквозь иллюзии. Тогда мне нужно быть аккуратнее в общении с Керни, иначе вся моя маскировка окажется под угрозой.
Непроизвольно рука ложится на грудь, туда, где под платьем спрятан родовой амулет. С облегчением выдыхаю, понимая, что песец точно не видит его. Иначе бы понял, что к оборотням я имею очень посредственное отношение. Зато прямое к драконам. Точнее, к одному совершенно определенному дракону, который теперь ищет меня повсюду."
"Амулет опять начинает нагреваться. Так! Срочно пора думать о чем-то другом. И Керни дает мне повод.
Он пристально рассматривает меня, будто пытаясь заглянуть в мои мысли, понять, что я скрываю.
— Быть может, олень вел меня к вам?
Глава 15
Советы
Рэгвальд.
Стою перед окном, думая о том, как стремительно растет серп луны. До срока, обозначенного Видящим, чуть менее двух недель, а я понятия не имею, где искать Айлин. Я должен ее найти, вернуть. Чтобы она была рядом со мной.
Закрыть эту зияющую пустоту в груди практически невозможно. И с каждым днем она становится все больше. При мысли об Айлин амулет вспыхивает, жжется.
Раздается стук в дверь. Не наглый, которым стучит высшая знать. Не робкий, которым стучит прислуга. А твердый, уверенный, по-военному строгий. Кто-то из моих людей.
— Входите, — я возвращаюсь от окна за свой стол.
Действительно, в кабинет входит один из тех, кого я посылал следить за братом Айлин. Он останавливается непосредственно перед столом и передает бумаги с отчетами.
