Автор
В ресторане Аделия невольно вскипела, видя мужа наедине с другой женщиной. Его поведение делало неловким обычный рабочий ужин. Мужчина игнорировал ее присутствие и даже не взглянул в ее сторону. Это оставляло ясно, что он не любит их отношения так, как она его любит. Напряжение в непривычном рабочем окружении выделилось на лицах гостей....
А ты пока предупреди «Юнион-Строй» о том, что у нас случилась рокировка. Коваленко вел переговоры вместе со мной, я уверен, все пройдет хорошо.
— Как скажете, Роман Артурович, — кивает она и уходит.
До одиннадцати утра плотняком сидим с Коваленко. Проходимся по всем важным моментам, я даю рекомендации.
В одиннадцать сбегаю из офиса. Я очень хочу успеть на скрининг Аделии. Хоть она и говорила, что ничего не случится, если я не буду присутствовать, но я видел, как ей не хотелось оставаться в одиночестве в этот момент.
"Как назло, мы собираем все пробки по городу. В двенадцать заезжаем на территорию клиники, и я выскакиваю из тачки на ходу. Лечу, не разбирая дороги, перескакивая через ступеньки.
Когда влетаю в коридор, вижу, как за Аделией закрывается дверь в кабинет. Догоняю ее, в последний момент перехватывая ручку.
Деля дергается и смотрит на меня испуганно, а после, когда понимает, что это я, ее лицо озаряется улыбкой. Она облегченно выдыхает и бросается мне на шею, обнимает.
На секунду я теряюсь, не ожидая такой реакции.
— Ты успел, — шепчет она горячо.
Глажу ее по спине, успокаивая:
— Я бы не смог пропустить такое.
Врач предлагает Аделе прилечь, и та устраивается на кушетке, оголяет живот. Я с жадностью смотрю на него. Мне не терпится положить ладонь ей на кожу, почувствовать что-то. Я читал, что для движений ребенка пока рано, но все равно. Это нечто инстинктивное, первобытное.
Наверняка пещерные люди тряслись над своими беременными женщинами в ожидании потомства.
Врач рассказывает о ребенке, оперируя неизвестными мне терминами. Аделия кивает, явно понимая, о чем именно речь. Я же просто слушаю: с нашим ребенком все хорошо.
И вот распечатанная картинка ложится мне в руки, и я смотрю на изображение. Маленький носик, лобик, ручка. Все такое крохотное. Боже, этот малыш больше не абстрактное нечто, а самый настоящий маленький человек, который прямо сейчас развивается, растет, набирается сил в животе у моей женщины.
Нос начинает болеть, к горлу подкатывает ком.
Блять, Волков, а ну, соберись немедленно, слабак! Ну давай, разревись тут еще, как девчонка!
А, сука, так хочется… взвыть, полезть на стену от того, куда я привел нас с Аделией. Ведь могло же… могло же оно быть по-другому, не похерь я все тогда.
— Теперь самое интересное: как думаете, кто у вас? — спрашивает доктор.
— Мне кажется, мальчик, — произносит Аделия радостно.
