Автор
В ресторане Аделия невольно вскипела, видя мужа наедине с другой женщиной. Его поведение делало неловким обычный рабочий ужин. Мужчина игнорировал ее присутствие и даже не взглянул в ее сторону. Это оставляло ясно, что он не любит их отношения так, как она его любит. Напряжение в непривычном рабочем окружении выделилось на лицах гостей....
— Какая неожиданность! А я, представляете, поужинать заехал, смотрю — а тут вы.
Деля кусает губы, пряча улыбку, Никита смотрит на меня таким взглядом, будто хочет убить. Э-э, нет, это так не работает, друг. Проверено.
— Ром, ты издеваешься? — спрашивает Аделия спокойно и продолжает ковырять вилкой салат. — Следил за нами?
— Какого ты мнения обо мне, Аделия?!
Бывшая жена ожидаемо закатывает глаза.
— Волков, тебя наверняка заждались где-то в другом месте, — подает голос Никитос. — Тебе пора.
— Боже, Никитка, где твои манеры! — бля, ну ты руки еще заломи, как барышня на выданье.
— Угу, — Никита поджимает губы. — Тебя с дихлофосом отсюда не выкуришь. Как таракан прицепился. Самому не надоело?
Разговор заходит в тупик, и Аделия решает выступить миротворцем.
— Ром, давай так: ты сейчас уходишь, мы продолжаем наше с Никитой прекрасное, кстати, свидание. А я позвоню тебе, когда вернусь домой, и мы поговорим.
Перевожу взгляд с довольного Никиты на Аделию. Сливаться — постыдно. Продавливать — глупо. Не малолетки же собрались. Пока я раздумываю над предложением жены, перед носом появляются знакомые буфера.
— Ромулик, хай! — Мне пиздец.
Оля, с которой я уже как-то был в этом ресторане, прижимает мое ухо к своим накачанным дыням и обдает удушливым парфюмом. Эта дрянь похлеще дихлофоса. Тараканам точно пиздец. Мне гарантированно тоже. Эх, Оля-Оля, не могла ты не показываться мне на глаза, мы ж со всем еще в прошлый раз разобрались.
— Ром, ты в тот раз забыл перчатки. — Сука, как джин достает из своей сумки мои кожаные рукавицы.
Ты, блять, с собой носила их все это время?
— Оль, тебя там, кажется, звали, —веду башкой в рандомную сторону и стягиваю с себя ее руки.
— Я Олеся, — надувает накачанные губы, хотя куда уж больше.
— А я как сказал?
— Оля.
— Тебе послышалось.
— Урод, — шипит девушка и сваливает.
Смотрю на Аделию, которая белее мела.
— Деля, — тяну руки к ней, и она отшатывается от меня, как от прокаженного.
— Ненавижу тебя, — шипит.
Слезы стекают по ее лицу, а хватаюсь за гудящую башку. Су-ка-а-а. Проеб на проебе…
Деля подрывается, но я опережаю ее и удерживаю за руки.
