Автор
В ресторане Аделия невольно вскипела, видя мужа наедине с другой женщиной. Его поведение делало неловким обычный рабочий ужин. Мужчина игнорировал ее присутствие и даже не взглянул в ее сторону. Это оставляло ясно, что он не любит их отношения так, как она его любит. Напряжение в непривычном рабочем окружении выделилось на лицах гостей....
— Это он может, — вздыхаю. — Нервы трепать, в смысле.
— Но вы не злитесь на него. Переживает папаша, чего уж тут, — добродушно разводит руками, мол, ни дать ни взять, и серьезнеет: — Итак, Аделия. Ночью, как только вы поступили к нам, у вас открылось кровотечение. С плодом все в порядке, но нужно поберечь себя. Поделаем вам капельницы, полежите в больничке, отдохнете.
— Ребенку правда ничего не угрожает? — спрашиваю с облегчением.
— К сожалению, никаких гарантий я дать не могу. Полагаю, кровотечение открылось на фоне стресса.
— А что по поводу ее лица? — вмешивается Маша.
Видимо, мое лицо беспокоит ее сильнее, чем меня саму.
Артем Саныч широко улыбается:
— Да это ж мелочи жизни! — восклицает наигранно бодро и поднимает рукав, оголяя кожу до локтя. — Вот смотрите, видите шрамы?
— Хм, — тянет Маша, с интересом разглядывая руку доктора.
— Во-о-от! А знаете, что было? Бр-р! Три года назад катался на лыжах — и привет. Открытый перелом в двух местах. Вот тут и вот тут торчали спицы, а здесь шили. И ничего, лазер в наши дни делает невозможное! — оборачивается ко мне и произносит уже более серьезно: — Родите, покормите грудью и исправите все. На вашу красоту это никак не повлияет.
Артем Саныч рассказывает мне детали, зачитывает назначения, дает рекомендации.
— На этом все.
— Зовите, чего уж тут, — вздыхаю, а у самой в груди учащается биение сердца.
Глава 41. Стена
Аделия
Маша тактично сбегает из палаты, напоследок подмигнув мне.
Едва за соседкой закрывается дверь — не проходит и минуты — как распахивается вновь.
Я приподнимаюсь на подушках и сажусь. Поднимаю на Рому взгляд.
Надо сказать, что мой бывший муж выглядит не лучше меня. Такой же измученный, бледный, невыспавшийся, весь вздрюченный.
Жалость.
Она сочится из всех щелей. Рома смотрит на меня щенячьими глазами, шумно сглатывает, оттягивает ворот свитера.
Судя по реакции, я делаю вывод, что насчет лица ему не сказали. Мне хочется заорать на него. Я не нуждаюсь в жалости. Мне вообще ничего от него не нужно. Ни жалости, ни поддержки. Я и сама справлюсь. Сама все вывезу.
— Что? — усмехаюсь весело.
