Не думать. Не жалеть. Не любить. Авилина сидела на скромной кровати, её тело устало от неудобного положения. Её взгляд не давалось затеряться в сонном пространстве: она видела генерала и его "сестру", которую когда-то называли ближе к сердцу.
И если он не найдет другого выхода, ей предстоит стать женой богатого, но жадного соседа, которому уже давно пора на покой. Только кто будет спрашивать у бесправной эльфийки, когда на кону судьба рода.
— Ну когда уже вы с нами познакомитесь поближе? — спросила высокая и тонкая, как жердь, эльфийка. Её длинные белые волосы ниспадали по лицу к животу, и оттого она казалось ещё вытянутее.
— Чуть позже, — Альф был намерен сбежать куда подальше. И даже задумался о том, не забрать ли ему Авилину, и не уехать ли в небольшой дом, принадлежащий императорской фамилии, который разместился в Хрустальном лесу.
Название это лес получил за специальный род деревьев, листья которых были прозрачными и невесомыми, больше похожими на тонкое стекло."
"Там они могли быть счастливы вдали от всех. Он вспомнил, что именно сейчас ищут Зорана Авалоса, и настроение вконец испортилось. Что будет, если его действительно обнаружат? Дать возможность мужу и жене поговорить ещё раз?
Сердце рвалось в груди, не желая соглашаться с разумом.
Можно бесконечно прятать Авилину, но она уже знает о его прибытии. Она видела Зорана и не успокоится.
— Император! — окликнул его женский голос. — Вы — власть в Эльдионе, но наши семьи тоже не пустой звук. Вы не можете скрываться от нас вечно!
— Да.
— Верно.
— Она правду говорит.
Послышались другие голоса.
— Как вы знаете, я лишь пару часов назад вернулся из похода, и мне хотелось бы привести себя в порядок, чтобы…
Большая массивная дверь замка скрипнула, и все обернулись, чтобы посмотреть, кто позволил себе перебить самого императора.
— Простите, — Альфива, сама того не желая, привлекла ненужное внимание, и на неё уставилось несколько десятков пар глаз. А всего лишь следовало дождаться, когда император вновь сбежит.
— Деревенщина, — послышалось в толпе.
— Никаких манер, — добавил кто-то.
— Тогда оставляю вам высокородных эльфиек, — гордо вскинула Альфива голову, смотря на Ингальвура, — и покидаю замок.
Она всё же втиснулась в небольшой проём между дверью и откосом, чувствуя, как пылают щёки и учащённо бьётся сердце. Возможно, её слова сочтут за грубость, только и её задевать не следовало.
Она просто уедет и забудет, что вообще согласилась с доводами отца, отправляясь в столицу.
