Не думать. Не жалеть. Не любить. Авилина сидела на скромной кровати, её тело устало от неудобного положения. Её взгляд не давалось затеряться в сонном пространстве: она видела генерала и его "сестру", которую когда-то называли ближе к сердцу.
Она быстро поднялась с места, делая несколько шагов в сторону выхода, но остановилась.
— Скажите моему отцу о его зяте, — распорядилась, — и готовьте обед. Уверена, он очень голоден!
Солнце легло на её лицо, и Авилина прислонила ладонь козырьком к глазам, пытаясь высмотреть карету, которая показалась из тополиной аллеи. Едет! Её любимый, которого она так ждала. Едет.
За эти несколько месяцев она много думала. И о том, правильно ли поступила, и том, что было бы, останься она с Альфом. Вестей от эльфа не было, потому что до сих пор Аскард находился в военном положении.
Уже несколько дней была в нетерпении, и одевалась так, будто вот-вот он появится на пороге. Она должна быть для Зорана самой прекрасной и неповторимой. Его уютом, домашним очагом, оплотом, матерью дракона.
Хотелось броситься с крыльца и бежать навстречу карете, и Ави еле удержалась от этого опрометчивого шага, терпеливо поджидая, когда уже экипаж, за которым показался второй, остановится напротив, и из него покажется Зоран.
На плечо легла мужская ладонь, и Ави улыбнулась отцу, который, как только узнал новости, пришёл встретить гостей. Он смотрел на небо, высматривая дракона, но вот уже две недели Эменгар не прилетала. Конечно же, ей не удалось пройти обряд, только кажется, она и сама до конца не верила в то, что её ложь способна похоронить её во второй ипостаси. Она лгала до последнего, И Осберт с горечью смотрел, как тело жены меняется на глазах.
Всё было ложью. Всё это время эйр Бейль жил во лжи.
Экипаж, наконец, останавливается напротив крыльца, и Авилина, сцепив руки в замок, с нетерпением ждёт, когда откроется дверца. Удивлённо распахивает глаза и бежит навстречу тому, кого не видела так долго."
"— Драконьи боги, Эверилл! — горячо обнимает брата, лицо которого бороздит глубокий шрам, уродующий красивого дракона.
— А ты, я смотрю, растолстела, — усмехается, отстраняясь, и Авилина укладывает руки на проявившийся живот. — Видно, что здесь отменно кормят! — продолжает шутить Эверилл. — Честно признаюсь, орки — отвратительные повара. Я так соскучился по пирогу матери. Кстати, где она?
Только сейчас Эверилл заметил, что Эменгар здесь нет.
