Не думать. Не жалеть. Не любить. Авилина сидела на скромной кровати, её тело устало от неудобного положения. Её взгляд не давалось затеряться в сонном пространстве: она видела генерала и его "сестру", которую когда-то называли ближе к сердцу.
— Располагайтесь, как у себя дома, отдыхайте, а уже завтра император познакомиться с вами поближе! — Леотард пытался одной рукой выпихнуть эльфиек, причёски которых успели растрепаться в этой суматохе, а наряды изрядно помяться и испачкаться. — Ну не в таком же виде представать перед его светлостью, — тронул он бретельку платья одной из леди, которая тут же покрылась румянцем.
Он взял её ладонь, поднимая к своим губам, и подарил поцелуй.
— Леди, — галантно улыбнулся, и по толпе пронеслись смешки и шепоток.
— А вы? — подала голос какая-то невысокая пигалица, скрывающая за спинами других, и эльфийки расступились, являя свету довольно упитанную молодую особу.
— Я? — не понял Лео.
— Может, вы тоже хотели бы выбрать себе невесту?
Она остановила на нём свой острый взгляд коричневых глаз, и Лео невольно сглотнул.
— Я не…
Начал было, но тут же в несколько шагов Альф оказался рядом, хватаясь за возможность переместить всё внимание на единственного дракона в империи.
— Превосходная идея, дорогая, — приветливо кивнул каштановолосой, хлопая друга по плечу, пока Леотард изумлённо смотрел на Альфа.
При помощи Кариолфа и служанок леди были выдворены из залы, и Альф устало сел за стол, поднимая глаза к потолку.
— Что это сейчас было? — прошептал Лео, как только за эльфийками закрылась дверь.
— Ты же сказал, мы что-нибудь придумаем, вот я и придумал.
— Ты обещал им меня! — ткнул дракон в сторону двери.
— А ты намеревался отнять мою свободу, которая принадлежит только одной драконице, и ты знаешь её имя.
Альф повернулся к матери, понимая, что не всё сказанное здесь следует выливать на неё сразу.
— Ты устала, — сказал ласково. — Я распоряжусь, чтобы тебе предоставили лучшие покои. Твои покои…
— Это было давно, мой мальчик.
— Но они всё ещё ждут тебя!
— Мне подойдёт небольшая комнатка наверху.
— Ты не станешь ютиться, как прислуга.
В его словах были сталь и уверенность.
— Я помогу, — он подошёл к Эйвли, беря её под локоть, и её брови сдвинулись друг к другу, будто она была изумлена, что к ней кто-то проявил ласку. Что её касается собственный сын. От Альфа не ускользнуло это проявление тепла, и он попросил дозволения обнять её.
Впервые в жизни он держал мать в кольце рук, чувствуя её тепло, осязая любовь, которая сочилась из её сердца.
