Автор
В темной комнате шепчутся страсть и страх. Женский голос зовет в потусторонний мир, где границы между праведным и неправедным размываются. Мужской ответ — оглушительный крик отчаяния. Атмосфера запаха жарких поцелуев, смеха и слез растворяется в тишине ночи, оставляя на душе дурманящее желание и тревогу....
Иногда просто быть рядом важнее тысячи слов…
Не знаю, сколько времени мы так сидим, прежде чем я замечаю, как ручка двери палаты медленно-медленно опускается вниз.
Дверь приоткрывается, в палату заглядывает Владислав.
Дочь сидит к двери спиной. Она не видит отца, уже не ревет, но изредка всхлипывает у меня на плече.
Влад зыркает на меня.
Требовательно. Так, словно приказывает.
Потом он приподнимает руку и стучит по циферблату дорогих часов указательным пальцем: мол, пошевеливайся, дорогуша! Сколько времени ты уже сидишь?
Он меня разозлил.
Кровь закипает!
Я бы сказала ему пару ласковых слов сейчас и даже тапком в наглеца швырнула. Как он смеет меня торопить?!
В такой момент, когда дочь во мне нуждается.
«Закрой дверь!» — приказываю ему взглядом.
Разумеется, он этого не делает!
Влад стучит по двери костяшками пальцев.
— Варь, можно?
— Нет! — отвечает она. — Я не с тобой хочу поговорить! С мамой!"
"Мои самые худшие опасения в этот миг подтверждаются, и Влад становится мрачным, черным.
Неужели Ева рассказала нашей дочери о том, что у них с Владом роман?!
Неужели после этого разговора моя дочь оказалась в больнице!
Она расшибла голову, ей наложили швы.
Если в произошедшем виновата Ева, то я сама… Боже, я найду эту сухую воблу и все-таки вздрючу, как следует. Плевать на ее породистое лицо, которым она так гордится.
Снялась в одном нашумевшем фильме плюс одном спектакле выступила удачно — все!
Звездой мнит себя на всю оставшуюся жизнь.
Актриса.
Я ее…
— Варюш…
— Папа, уйди! — требует дочь, взвизгнув истерично.
— Влад, выйди, пожалуйста. Мы поговорим с тобой позднее, — жалю его холодным взглядом в ответ, не умаляя собственного презрения к нему.
Это злит мужа еще больше.
Он из числа тех мужчин, которые не выносят бабских истерик. Не прощают их, не ведутся…
Его можно взять только лаской и мягкими уговорами, но открытая конфронтация не приведет ни к чему хорошему.
Однако я больше не хочу нежничать с ним и быть мягкой, понимающей и терпеливой.
Я такой двадцать с лишним лет брака была! Чего добилась? Только презрительного плевка и уничижительного звания «принцесска»!
Все-таки Владу приходится закрыть дверь.
— Я выгляжу как уродина, наверное, да? — спрашивает дочь.
— Ты плакала. Увы, но в реальности слезы всегда некрасиво смотрятся. Не как в фильмах.
— Ты могла бы сейчас соврать, — жалуется дочь. — Чтобы не расстраивать меня!
— Хочешь об этом поговорить?
— Да! Или нет… Не об этом.
