Автор
В темной комнате шепчутся страсть и страх. Женский голос зовет в потусторонний мир, где границы между праведным и неправедным размываются. Мужской ответ — оглушительный крик отчаяния. Атмосфера запаха жарких поцелуев, смеха и слез растворяется в тишине ночи, оставляя на душе дурманящее желание и тревогу....
— Как твое состояние?
Ладонь дочери неосознанно крадется к животу и замирает. Я слежу за направлением ее узкой ладони, остро переживая миг: моя девочка скоро сама станет мамой…
— Хорошо, — кивает. — Мне стало плохо, не успела даже отойти к дивану и грохнулась.
— Как твой малыш?
— Что?! Как… Откуда? Это секрет! Я никому еще не говорила. Даже Грише. И не скажу… Особенно, ему не скажу! — добавляет ожесточенно. — Козззел.
Я удивлена.
Надо же.
Не отец причина? Я-то мысленно спустила на Влада и Еву всех собак и позволила им обглодать горе-любовников до косточек.
— Ты зла на Гришу? — уточняю осторожно.
— Я хочу отменить свадьбу! — заявила дочь. — Я его больше не люблю и не хочу быть вместе. Пусть катится к той мымре…
— Он тебе изменил? — ахаю я, дотронувшись кончиками пальцев до губ.
— Он был с другой. Я случайно увидела. Дураааа… Видео с дня Рождения. Он танцует с другой и зажимает ее. Под нашу песню!
Дочь трясет телефоном у меня под носом.
Кажется, я понимаю, что этот короткий ролик, на который случайно попал Гриша, дочь уже засмотрела до дыр.
Каждый жест, движение выучила.
Всматриваюсь пристально и вижу лишь то, что Гриша танцует с другой девушкой. Все. Кажется, это та самая Аня. Жена двоюродного брата Гриши. Именинница.
Они танцуют, потом он вручает ей подарок и отходит. Под эту же мелодию Аню кружат в танце и другие мужчины вечера. Кажется, так и задумано. Всем достается несколько па…
— Это запланировано, кажется…
— Это была наша! Наша песня! — яростно возражает Варя.
Дочь начинает эмоционально пересказывать инцидент, когда они с Аней оказались в одинаковых платьях. По мнению Вари, это трагедия.
И то, что она увидела… Тоже повергло ее в шок.
— Варюш, если этот танец был задуман ведущим вечера, то что, по-твоему, должен был сделать Гриша?
— Отказаться. Ради нашей любви. Плевать на всех. Кроме меня. Вот так он должен меня любить, а если нет… То пошел бы он… В задницу! — выражается некрасиво.
— Вот как?
— Да. У папы с родителями Гриши свои дела какие-то. Папа будет в бешенстве. Сделай что-нибудь, мама… Папа тебя послушает.
Я, честно говоря, в растерянности.
Была уверена, что у дочери катастрофа…
Тут же обрываю себя: дочери двадцать, она влюблена, беременна, обижена и очень уязвлена.
