Автор
В темной комнате шепчутся страсть и страх. Женский голос зовет в потусторонний мир, где границы между праведным и неправедным размываются. Мужской ответ — оглушительный крик отчаяния. Атмосфера запаха жарких поцелуев, смеха и слез растворяется в тишине ночи, оставляя на душе дурманящее желание и тревогу....
— Желал бы ты своей дочери, чтобы она обожглась в браке с Гришей… Спустя лет так дцать? Или лучше сейчас? Как ты считаешь?
Телефон звонит.
— Извини, надо ответить, Влад.
— Я его убью, — выдыхает муж. — Размажу червяка.
— Да, славно. Только для начала узнай его правду.
— Мне плевать! Он не будет вытирать ноги о мою дочь, и точка…
— Как же мужская солидарность? Разве у монеты не две стороны? — цокаю языком.
— Я не понял… Ты мне мозги вылюбить сегодня решила?
— Не кричи. Мы в больнице…
Достаю телефон и отвечаю, не глядя.
Плевать, кто.
Лишь бы подальше от Влада, а в динамике… знакомый до боли голос.
Голос моей сестры, Евы.
— Наверное, ты бросилась в ноги Владу, чтобы он не ушел. Вцепилась в него всеми зубами, корова? Неужели не понимаешь, что твои дни сочтены?
***
Он
— А ну иди сюда, щенок!
Гриша продолжает сидеть и сосредоточенно что-то изучает в телефоне, даже внимания не обратил.
Мне приходится подойти и дернуть его за воротник.
— Я к тебе обращаюсь.
Краем глаза замечаю, что он какую-таблицу изучает.
Злюсь еще больше.
Потому что он — парень толковый, расторопный.
Со свежим взглядом и морем идей, а еще жадный до признания и хочет переплюнуть отца.
Отчасти он напоминает меня самого, в определенные годы жизни.
Только я рвал, чтобы выбраться из грязи. Это был вопрос, почти выживания, без шуток."
"А он — ради честолюбия и амбиций. Но не все ли равно, какие у него мотивы, когда он карабкается вверх так резво?
— Что? — недоумевающе хлопает белесыми ресницами.
— Тебе, тебе… Пойдем-ка… Покурим.
— Но я же…
— Подышим свежим воздухом, пообщаемся! — тяну его за собой.
— Что происходит?!
Ступеньки под ногами пролетают, мы пересекаем холл быстрым шагом и вываливаемся на свежий воздух.
— Что происходит? Ты мне скажи! — толкаю жениха дочери обеими ладонями.
Покачнувшись, он отлетает назад и охает.
Издает короткий, негромкий крик боли и пытается подняться.
— Черт побери. Я не могу встать.
Я смеюсь.
Зло и громко.
Так и хочется его отпинать, чтобы кровью харкал… Но слабаков и лежачих не бьют, поэтому я нарезаю вокруг него круги, сверля злым взглядом.
— Я тебя, сученыш, за яйца подвешу…
— За что?
— А ты не догадываешься?
— Нет. Что стряслось?
Гриша делает еще одну попытку встать и не может.
— Вы не с той ноги встали? Понимаю, у Вари… наверное, пмс… А у вас, что? С женой поссорились?
Впиваюсь в его лицо взглядом.
