Автор
Она — Папа, не падай! Тебя с ней видели! Муж и дочь стоят у кофейни со стаканчиками в руках: муж - капучино без сахара, дочь — чай со льдом. В торговом центре случайно подойдя к ним, я готова была сделать неожиданный сюрприз.
Почему, мама?!
— Может быть, однажды ты станешь родителем и поймешь, каково это… — говорю я, погладив его по щеке. — Любить своих детей всем сердцем.
— Даже когда они ошибаются и неправы? — несмело подает голос Ира.
— В особенности, когда они ошибаются и неправы, — совсем тихо говорю я.
Андрей порывисто меня обнимает, глухо бормочет:
— Прости! Прости за все!
Потом он встает и уходит, растирая глаза. Кажется, он не хочет, чтобы я видела его скупые, но такие искренние слезы.
Ира прижимается ко мне.
— Теперь я понимаю.
Иногда страх перед смертью, страх потери способен очистить души от грязи и налипшей там скользкой высокомерности, всего нехорошего.
Иногда это просто необходимо, чтобы найти в себе силы простить.
— Он — сильный, я верю, что он выкарабкается.
Я целую ее в макушку — там, где когда-то была смешная вихлястая дырочка от заколки.
Ира обнимает меня и плачет:
— Я так скучала по тебе, мама! Я больше никогда… Никогда тебя не предам.
Глава 22. Она
Больничная палата освещена яркими лучами солнца, утро невероятно светлое и какое-то вдохновляющее.
Я снова пришла к Георгию. Может быть, сегодня, в такое чудесное утро случится чудо, и он придет в себя? Уже почти неделя прошла после операции.
Я осторожно присаживаюсь на стул рядом с Георгием, поправляю капельницу.
— Хватит спать, лежебока, — шепчу, протирая его горячий лоб влажной салфеткой. — Дети тебя ждут. Сын хочет похвастаться, что удачно заключил важную сделку, а Ира… У нее кое-кто появился. И по тому, как она прячется, не желая пока раскрываться, кажется, это серьезно. В общем, новостей хватает. В основном, все хорошие. Знаешь, я тут решила, чего добру пропадать? Это я о деньгах, которые ты мне оставил.
И вдруг...
Я слышу слабое, но такое уверенное:
— Света...
Это Георгий.
