Автор
В Измене — это маленькая смерть — мир перестраивается под ноги главной героини. Её громкие стоны разносятся по квартире, пугая темную ледяную атмосферу и внутренние конфликты. Героиня зажмурилась, чтобы удержаться от страха, но в глубине души она хочет видеть другого человека там, где он не должен быть....
Но я разведусь.
Только…
Я собирался подготовить документы. Я хотел, чтобы она не узнала об этом вот так.
Идиотка Ангелина. И эта эскортница, которая увязалась за мной в квартиру, хотя мы ехали в гостиницу. В туалет попросилась. Ну и…
Я закрыл глаза ладонью.
Полина получит развод. Она всё что угодно получит.
Почему я забыл, какой она умеет быть жестокой? Самая настоящая железная леди. Но не во всём. Не в том, где я её предал.
Мудак, одним словом.
Ещё и вчера угрожал. Денег лишу, счёта заблокирую… Однозначно маразм в голову ударил.
Последние пару лет я видел, как она мучилась, и только отсчитывал дни, когда она не смогла бы больше терпеть. И боялся, что после очередной ночи со мной найду её с перерезанными венами в ванной.
Да, только из-за этого я хотел её отпустить, хоть и не мог. И не мог смотреть, как её лихорадит от моих прикосновений или как она истерично высчитывает овуляцию, как морально готовится к тому, что будет несколько дней со мной.
Меня разрывало изнутри, но я настолько сильно хотел, чтобы хоть что-то у неё получилось, чтобы хоть за что-то она меня не ненавидела, что покорно шёл делать ребёнка.
Хотел ли я его? От Полины?
Безусловно. Это, уверен, была бы маленькая копия Полли с пшеничными волосами и глазами цвета лазурного моря. Но ничего не получалось.
Когда у меня сорвало тормоза? Ангелина? Или череда продажных девок? Последний год я словно бессмертным себя ощущал, предавал её.
Я не должен был на ней жениться. Такие, как Полина, не для меня, мудака с района, который, просто прикасаясь, пачкает грязью. Который самое чистое, что было в жизни, умудрился измарать.
Она никогда не простит.
И будет права.
То, что я делал, не заслуживает прощения. Меня только на казнь можно отправить. Линчевать.
Я не должен был на ней жениться. Но меня вынесло с её одного:
— Я никогда не разговариваю с незнакомцами.
Это потом я уже узнал смысл крылатой булгаковской фразы, но тогда меня так поразило, что мне какая-то семнадцатилетняя пигалица перечит, что пошёл следом. Чтобы ходить так за ней до совершеннолетия. А мне двадцать один. У меня одни тёлки на уме, а она мне — жениться, квартиру, дела бросить…
И ведь всё сделал, чтобы она стала моей.
Ну стала, а потом…
Какого чёрта я всё сломал?
Полина была гамельнским крысоловом с голосом-флейтой, а я… крысой.
