Автор
В кабинете Руса разлилась напряженная атмосфера после его резкого замечания. Запертая изнутри я, стоя за шторами, чувствовала себя лишней и ненужной. Однако не вытерпев больше жестокости мужа, я все же решила внести свой голос, вызвав мощный эмоциональный взрыв.
Только я стоял, смотрел на маленькие ручки, которые были сейчас закрыты варежками, на съехавший слегка в бок колпачок на голове, на пелёнку белого цвета с лиловым узором по краю.
Мой младший сын…
Маленький сын.
Глава 41
Я не знал, как его взять, я не знал, как к нему подойти, обнять, прижать к себе.
С Тимуром было все не так. С Тимуром было все проще. Сейчас меня триггерило все, начиная от того, как он во сне приоткрывал ротик, заканчивая тем, как женщина медсестра сюсюкала его.
Вещи Есении, бодики, комбинезончики для малыша привёз водитель, но на этом дело не остановилось. Мать звонила мне каждые полтора часа, требовала фотоотчет, а у меня телефон в руках не держался, меня люто трясло от того, что Еся была там в реанимации. Как вообще это могло быть, почему её до сих пор не перевели? Если все прошло хорошо, то должно было уже все закончиться.
Я нервничал, психовал, и в этом психе, в ожидании какого-то ужасного приговора что ли прошла вся ночь.
Малыш просыпался, даже не кричал, а сонно разевал ротик, требуя бутылочку, и тогда появлялась медсестра, докармливала его, а первый раз я не смог поменять подгузник, потому что малыш был такой маленький, такой хрупкий.
Я боялся его помыть, у него были пальчики тоненькие, как веточки и ручки, такие же.
Утром в дверях палаты появился наш врач.
— Как у вас дела? — Спросил он хмуро, и в этом вопросе, в его взгляде, который постоянно бегал, я искал какой-то намёк на состояние Есении.
— Лучше скажите, как моя жена и как долго она ещё будет лежать в реанимации, если все прошло хорошо, почему вы её держите в реанимации?
— Потому что была кровопотеря, — медленно выдавил врач и покачал головой.
А что я мог на это сказать?
— Восстановите кровопотерю, восполните её, чтобы мою жену тут же перевели.
На самом деле ожидать человека из реанимации это агония.
Я винил себя.
Бесился, не мог ни на что повлиять.
Алик как-то узнав о том, что у меня родился ребёнок, начал названивать, но мне мерзко было с ним разговаривать, зато Духовицкий тут как тут нарисовался со своими звонками и поздравлениями.
