Автор
В кабинете Руса разлилась напряженная атмосфера после его резкого замечания. Запертая изнутри я, стоя за шторами, чувствовала себя лишней и ненужной. Однако не вытерпев больше жестокости мужа, я все же решила внести свой голос, вызвав мощный эмоциональный взрыв.
Уйти, забрать младшего сына, оставить старшего.
Оставить часть своей души, оставить ребёнка, предать его, вот в чем цена прощения, измены.
Либо принять её, либо предать.
Я не знала, что делать.
Но когда пришёл день вылета, я проводила Тимура в школу рано утром. Он стоял, у него дрожали губы. Он знал, что все это произойдёт. А я прижимала его к себе неоправданно сильно. Хотела унести с собой в своём сердце его, чтобы он не остался один, чтобы он был со мной. Он был противным.
И когда я за ним закрыла дверь, я с воем опустилась на пол. И, слава Богу, никого не было дома, слава Богу, Рустам уже уехал. А у меня оставалось несколько часов до самолёта и быстрые сборы. И тёплый кокон, в который я положила Матвея, сумка на плече. Я понимала, что делаю шаг, и оставляю за собой разрушенное капище. Я понимала, что, уходя, я оставляю брошенного ребёнка.
И пальцы одервенели, когда я проворачивала замок, чтобы открыть дверь и выйти в декабрь с его снегопадом.
И меня трясло при мысли о том, что Тим приедет и не увидит нас. Меня трясло от того, что цена измены это все равно предательство.
И моя нерешительность, мои замершие шаги, когда я застыла возле крыльца, это тоже было безумно больно и сложно, а я даже не вызвала такси, потому что я боялась, я боялась сделать этот шаг, ведь пока я находилась в доме, я ещё не сбежала, я ещё не предала.
Снег хрустел под подошвами зимних ботинок.
А снежинки оседали и путались в моих волосах.
Я шла, шмыгала носом, старалась приблизиться к калитке.
И в последний момент я поняла, что я…
Не могу…
Я остановилась. Прижала к себе поплотнее Матвея.
Слезы капали на бежевый конвертик с меховой подкладкой.
Наверное, я жена, которую предали.
И мать, в которой нуждались.
Я шмыгнула носом, вдохнула морозный воздух, и в этот момент ключ картой открылась калитка снаружи.
Рустам в своём длинном чёрном пальто, сложенными в карманы руками, медленно шагнул на территорию двора, остановился в нескольких метрах от меня на тропинке.
Он знал, что я убегаю. Он все знал.
Но не знал, что мне нужен мой старший ребенок.
Глава 50
Рустам
Она не разговаривала. То есть представьте ситуацию, что в какой-то момент человек становится глухонемым. Вот это было про Есению.
