Автор
Здравствуйте, я любовница вашего мужа, и теперь я говорю вам о беременности не на словах, а через дрожь в груди от прикосновения незнакомой руки к стене. Его предательство оказалось хуже всего, что могло случиться — двое детей вне брака и единственного выкидыша. А теперь он сидит дома и встречает беременную любовницу. Как мог он уйти?...
Дождались меня.
— Возвращайся, Ксень, — тихо шепнул Матвей.
Глава 36
Вот я стояла посередине пустого тёмного дома. Единственной связью с реальностью был голос Матвея на другом конце. Я топталась на маленьком пушистом ковре возле дивана, перебирая шерстяными носками по длинному ворсу. Сжимала в ладони телефон. Боялась произнести то, что давно решено. Ведь по сути у меня даже выбора не было. Точнее он был: проглотить измену, стать послушной марионеткой, которую в следующий раз так же подвинут, или вспомнить про собственную ценность.
Я набрала полную грудь воздуха, как перед прыжком, как перед самым страшным поворотом в никуда, чтобы признаться не только Матвею, но и себе.
— Я не могу… — прозвучало плаксиво. — Я не могу, не могу… Понимаешь, головой я осознаю, что это не тот масштаб проблемы, из-за которой можно похоронить все, но сердце… Оно не понимает. Мне больно. До содранной кожи на губах, до горящих огнем глаз, до остановок сердце, мне больно сейчас это произносить…
Матвей молчал.
"Которое прорастало в душу лозами терния. Которое колючими побегами сдавливало сердце при одной мысли о муже. Которое хуже железной окалины разъедало кожу, где когда-то были отпечатки прикосновений Матвея.
— Тшшш… — шелестом осеннего леса прозвучал голос Матвея. — Я не прошу прощения. Я понимаю, что такое не прощают. И будь три десятка жизней у каждого из нас, этот рубеж не перейти. Мне не прощение твое нужно…
— А что? — давясь слезами, сгибаясь пополам, утыкаясь лбом в пол, спросила я.
— Просто, чтобы ты была счастлива… даже без меня… Понимаешь?
Нет, нет, нет!
Я отказывалась понимать счастье в мире где не было Матвея. Не такая у меня должна была быть жизнь.
Не меня…
Нас.
Я обхватывала себя руками, уже лёжа на боку. Баюкала внутри ещё совсем маленькую жизнь, которая не как моя получится корявая вся, израненная миром снаружи.
Нет.
Только не это.
Я почти решилась. Я почти хотела сказать. Прошептать о самом невероятном чуде. Чтобы и Матвей тоже все знал. Мне оставалось так немного. Всего-то пошевелить губами, выдавить из себя тёплые, пышущие жизнью слова.
