Автор
Здравствуйте, я любовница вашего мужа, и теперь я говорю вам о беременности не на словах, а через дрожь в груди от прикосновения незнакомой руки к стене. Его предательство оказалось хуже всего, что могло случиться — двое детей вне брака и единственного выкидыша. А теперь он сидит дома и встречает беременную любовницу. Как мог он уйти?...
Но вместо этого телефон мигнул экраном в последний раз, так и оставляя мне фразу:
— Ты станешь папой…
Когда я поняла, что произнесла это пустоте, желание сесть за руль, уехать в город, ворваться домой и закричать, мешая слёзы с радостью, стало непреодолимым. Но я не спешила. Уговаривала себя, что ночью в ливень, нельзя никуда выбираться. Нельзя подвергать себя опасности.
И уговорила.
Утащила с собой в спальню гирлянду. Растянула ее вдоль шкафа, чтобы ночные монстры боялись пробраться ко мне. Переодевшись в пушистую пижаму и натянув белые вязаные носки, залезла под одеяло, ощущая сырость постели в доме, где не хватало тепла.
Снилась зима с ее белёсыми росчерками на окнах. С изморозью на стволах деревьев, с инистым, чуть горьковатым от холода, воздухом.
Это все было здесь. В этом доме возле Северного моря.
Матвей вошел в дверь с большой вязанкой дров. На вязаном свитере остались прилипшие к шерсти кусочки коры.
— Ксю, всего лишь приедут две пары, а это уже третий салат, который мы не знаем куда деть… — укоризненно ворчал Матвей и обнимал меня сзади, утыкаясь холодным носом мне в шею и вдыхая мой аромат, который накануне Нового года смешался с корицей, душистым бадьяном и гвоздикой.
— Я знаю. А это всего лишь третий салат весом триста грамм…
Матвей выдыхал мне в шею и щекотал тонкую кожу едва проклюнувшийся щетинной, чтобы в момент развернуть к себе лицом и коснуться губами губ.
Тот поцелуй оборвался вскриком Кости, друга Матвея, что дескать пока они всей компанией добирались до нас через сугробы, хозяева удумали развлечься. Матвей смеялся, я провокационно показывала язык недовольному Константину, а новогодняя ночь пахла хвоей, мандаринами и немного свечным воском, которые плавился и растекался в пузатых подсвечниках.
Утро было зябким.
