Автор
В Измене: Закрывая Гештальты, Дора Шабанн раскрывает глубинные драмы и сексистские устои в офисной среде, где малейшее намека на нездоровый половой тон становится катализатором революционных перемен. Смесь классической лукавящей интриги и современного вызова стереотипам - это книга для тех, кто готов взглянуть под другим углом на то, что скрывает за гештальтом.
А я вздрогнула и… зарыдала.
Это было сказано настолько знакомым тоном, что мои натянутые нервы просто не вынесли всего этого, душетрепательного.
Костик поставил передо мной чашку со свежезаваренным молочным улуном, который я пила в расстроенных чувствах, принес салфеток и неловко обнял:
— Мам, ты не плачь. Все в порядке будет.
И положил рядом на стол тест.
Положительный.
А кто сомневался?
— Я так понимаю, Глеба Максимовича ждет сюрприз, да, мам?
Я всхлипнула.
— Ты же оставишь его? — переполошился сын.
Горло свело спазмом, поэтому я только головой мотнула.
— Фу, бл… ин. А напугала-то… капец. Не знал, куда бежать и что делать… ты не волнуйся, мы с Леркой будем рады братику. Или сестренке? Мам, а кто будет?
Что сказать? Рыдала я от души. Почти час, с перерывами на пояснения внезапно любознательному сыну:
— Пока никто не скажет, надо ехать в клинику, сдавать анализы, сходить на прием к врачу. Да и вообще, пол определяют ближе к середине срока.
— Нет, никому ничего говорить не нужно. Лере я сама напишу. Ты не волнуйся. У тебя план, тренировки, школа…
— Я, конечно, справлюсь. Нет, милый, никому. Ничего. Говорить не нужно.
Так жизнь моя внезапно заложила сумасшедший вираж и я просто не успевала.
Но окружающий мир продолжал жить. И я изо всех сил старалась соответствовать.
Съездила в клинику, самую приличную в Валдае, и вышла оттуда с подтверждающими документами.
Езус-Мария! «Старородящая», шикарный титул, да?
Жизнь моя бурлила и натурально шла в разнос.
Сейчас в ней, кроме тренировок сына, ритуальных созвонов со счастливой до невозможности Лерушей:
— Мам! Поздравляю! Я так рада! Мы с Котом выросли, а так тебе не скучно будет. Да и Глеб Максимович наверняка счастлив, да?
Из срочного в месяц отдыха был только регулярно названивающий Алексей:
— Арин, как ты думаешь, если в следующем романе показать, что помощь от родителей это бескорыстно, неопасно и обращаться к ним не только можно, но и нужно?
Вздыхала, соглашалась:
— Мысль правильная. Я подумаю, как это обыграть…
Со временем наши разговоры с Алексеем становились все более личными, хотя начиналось там все всегда весьма безобидно. Например, он мог сказать:
— Арина, мне очень понравилось, как ты в этом романе показала, что родители могут знать больше, чем демонстрируют. И насколько верным получилось решение ребят обратиться к ним за помощью.
Я, естественно, соглашалась, так как все это до сих пор шло у меня по живому. И воспоминания, даже через тридцать лет, были острыми и яркими.
