Автор
В Измене: Закрывая Гештальты, Дора Шабанн раскрывает глубинные драмы и сексистские устои в офисной среде, где малейшее намека на нездоровый половой тон становится катализатором революционных перемен. Смесь классической лукавящей интриги и современного вызова стереотипам - это книга для тех, кто готов взглянуть под другим углом на то, что скрывает за гештальтом....
— Буду ждать. И новых книг, и вообще. Хорошей дороги, — улыбнулся Алексей, прижал мою руку к губам и хитро блеснул глазами. — Сейчас у твоего дракона дым из ушей повалит…
Осмотрелась.
Два друга стояли практически за спиной и глядели оба весьма и весьма неодобрительно.
Успокаивающе улыбнулась им и повернулась обратно:
— Счастливо тебе обрести то, что на самом деле необходимо. Не для карьеры, не для роста доходов, а лично для тебя.
Сжала на прощание его руку.
И ушла.
Закрывая и эту дверь.
У нас с Алексеем теперь только работа и больше ничего.
На улице впорхнула в любимые, такие долгожданные объятья и рассмеялась.
Жизнь моя вновь круто развернулась, да, но она прекрасна!
Пре-крас-на!
Когда мы летели по трассе в сторону дома, Глеб шепнул мне:
— Сейчас, конечно, не получится, но когда мы за машиной твоей вернемся, то на обратном пути обязательно десятое свидание проверим на практике. И у тебя там не хватает истории номер 13: первая брачная ночь. И она нас тоже ждёт, медовая моя беглянка.
Улыбалась, как дурочка, до самого Валдая.
Видимо, в «Дюжине невозможных свиданий» теперь будет другой финал. А сама «Дюжина» будет «Чертовой».
Да и у меня все будет не так, как я предполагала еще пару недель назад."
"Машина тормозит все ж таки перед ЗАГСом, а Глеб разворачивается и смотрит прямо в глаза:
— Я понимаю, что надо дать тебе время привыкнуть. Самому набрать форму, чтобы принести тебя сюда и унести в новую жизнь на руках, но, Арин, я не могу. Не хочу и не могу ждать.
— Еще я замуж в черном платье не выходила, — начинаю, но меня перебивают страстным поцелуем, который прерывает распахнувшаяся внезапно дверь.
Кирилл Андреевич бдит.
— Так, практически новобрачные, давайте, пока в этом заведении еще есть кто живой.
Выхожу из машины, оперевшись на поданную снаружи руку. Моего сына.
— Мам, наконец-то! — бормочет Костя, сгребая меня в охапку. — Здрасти, Глеб Максимович. Что-то выглядите как-то не очень.
Милейший ребенок, да.
— Мам, а ты точно готова? И ты, это… как, ну, уже… да, мам?
Ой-ой-ой.
Обнимаю сыночку:
— Сюрприз будет.
— Ты бы не жестила. Он и так, вон, еле жив, походу…
Глеб подходит, жмет руку Косте и подхватив меня, буквально тащит внутрь:
— Идем, любимая. Кстати, я тут бабкину фамилию решил взять. Ты как смотришь стать не Вихревой, а Атлас?
— Арина Атлас? Звучит, — ржут Кир с Костей.
— Вообще-то, в воскресенье тут выходной.
