Автор
Я скакал по длинным коридорам аэропорта, чемодан с грохотом колесами тянулся за мной. Волокла, как всегда, зарычала и орущая в очереди за талонами на питание, я стремительно прорывалась сквозь шумящую толпу китайцев, замешанных плотным клубом посевов. Вдали, голос пилота объявлял о приближении самолета....
Поставила перед Платоном тарелочку с печеньем и симпатичным эклером. Оглядела получившуюся композицию и гордо выпрямив спину, продефилировала к выходу.
Дверь кабинета негромко щелкнула, закрываясь. Я захлопнула папку и шлепнула по ней ладонью. От навалившейся паники меня потряхивало, а во рту появился противный кислый привкус.
— Что это такое? — я повернулась к Платону, недоверчиво рассматривающему кофе в своей чашке.
Он осторожно глотнул принесённый Алиной напиток. Поморщился, отодвинул от себя чашку и пробормотал:
— Это опять бурда.
— Платон!.. Александрович! — зашипела я, не обращая внимания на его слова.
Ткнула в папку пальцем, словно это была ядовитая змея, и повторила с нажимом: — Что. Это. Такое?!
— Отчёт службы безопасности, — недоверчивости в его голосе ещё прибавилось.
Он отставил чашку подальше от себя и спросил: — Так сделаешь кофе или нет?
Я смотрела на него во все глаза и не могла понять, издевается он что-ли?
— Платон!
— Па-авла… Кофе! Пока не выпью, разговаривать не буду.
— Нет, я так не могу… — я почувствовала, что начинаю задыхаться. — Меня никогда еще не обвиняли в промышленном шпионаже.
Платон вытащил из моих судорожно сжатых пальцев папку и отбросил ее на край стола. Развернулся ко мне всем корпусом, откинулся на спинку кресла и светским тоном поинтересовался:
— Это твоих рук дело?
— Нет!
— Ну тогда что ты паникуешь? Иди делать кофе!
— Платон Александрович! — я потянулась и схватила злосчастную папку.
Платон вдруг изменился в лице. Подался ко мне и приблизившись почти вплотную, уставился мне в глаза:
— Так ты засланный казачок, или просто решила брату помочь, когда случайно устроилась ко мне работать? По-родственному удружила, так сказать? — спросил ледяным тоном.
Я молча смотрела на него и не знала, что сказать. Абсурдность ситуации просто поражала, и я никак не могла понять, сейчас он шутит, или всерьез обвиняет меня."
"— Я. Никакой. Информации. Никому. Не передавала, — отчеканила, со злобой глядя ему в глаза. — Ни по- родственному, ни по-другому. Никак!
— А кто тогда? Даты совпадают. Через три дня после твоего трудоустройства произошел первый слив информации.
