— Папаша опять чудит?
Шейн пристально вглядывался в меня, высматривая синяки, из-за которых я ночевал у него бессчетное количество раз.
Я молча кивнул.
— А почему не перекантуешься у своей красотки?
— Там глухо.
— Реально? — Шейн поднял брови и достал изо рта сигарету. — В смысле — глухо?
Я пожал плечами, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать.
— В смысле, ей надоело расхлебывать мое дерьмо. Так можно у тебя перекантоваться или нет?
Выпустив облачко дыма, Шейн посторонился и жестом пригласил меня внутрь.
Развернись и уходи.
Просто, мать твою, уходи.
И куда?
Домой?
К Моллой?
Тебе некуда идти.
У тебя ничего нет, баран.
Ты ничто.
Обреченно склонив голову, я поплелся в дом.
46
МАМЕ ВИДНЕЕ
ИФА
Следующие несколько дней я прогуливала школу, а на работе сказалась больной — была слишком раздавлена и измучена, чтобы думать о чем-то, кроме кошмара, в который превратилась моя жизнь.
Мир разваливался, и посреди этого хаоса единственным разумным решением было довериться маме. Узнав о моей беременности, она хлопотала вокруг меня, словно добрая фея.
Когда я чувствовала себя наиболее уязвимой, готовой рухнуть в пропасть, мама бросалась на выручку и успевала подхватить меня. Она стала моей опорой, путеводной звездой. Да, мама сильно разочаровалась во мне — точнее, из-за меня, как она тактично выразилась, — однако ее поддержка делала мое самое туманное будущее относительно терпимым."
"Она героически оберегала мой покой: отбивалась от звонков директора и начальства, не говоря уж о спонтанных визитах Кейси и Кейти. Бросалась на амбразуру и отгораживала меня от внешнего мира, пока я пыталась примириться с судьбой. И даже пережила со мной кошмарный поход к семейному терапевту, наблюдавшему меня с раннего детства, где мне скрепя сердце пришлось рассказать, что я совершила классическую ошибку, залетев в средней школе.
Врач подтвердил и без того очевидную беременность, взял у меня анализ крови и назвал приблизительную дату родов: двадцатое сентября. А после отправил восвояси с целой стопкой брошюр о подростковой беременности и прелестях раннего материнства, напомнив, что меня известят по электронке насчет первого скрининга в муниципальном роддоме.
После визита к терапевту меня трясло так, что мама расчехлила неприкосновенную кредитку, о которой, по мнению отца, даже не догадывалась, и мы отправились по магазинам. Спустив неприличную сумму на парикмахера, косметолога и практически полностью обновив мой гардероб, в ближайшее время обреченный пылиться в шкафу, мама ухитрилась сгладить совершенно невыносимую ситуацию.
Пичкая меня горячим шоколадом и свежей выпечкой, мама таскала нас по всему Корку, пока от вывесок «Распродажа» и стоек с уценкой не стало тошно.