Понятно, чего добивалась Моллой этой песней, но меня было уже не вернуть обратно. Однако я по-прежнему позволял ей держать себя за руку. Позволял себе наслаждаться ее прикосновением, светом, способным хоть ненадолго рассеять мрак.
Я знал, что поступаю неправильно и причиняю ей еще бóльшую боль, но отчаянно нуждался в этом крохотном проявлении любви и заботы. Только бы Моллой задержалась еще на мгновение. Оцепенев, я безропотно позволял делать с собой что угодно. Видит бог, Моллой завладела мной целиком.
Она переплела пальцы с моими и сжала. Хотя я не ответил на пожатие, большой палец сам собой гладил ее хрупкие костяшки.
Своим поведением я заставлял ее страдать. Наступит день — и она не выдержит, отречется от меня, но уже ничего не исправить.
Я не мог выбраться из ямы, в которую угодил.
А самое ужасное — почти не хотел.
91
ОН МЕНЯ ПОДСТЕРЕГАЕТ
ИФА
Как ни больно было признавать, но отец моего будущего ребенка — героиновый наркоман. И от этой боли хотелось повеситься.
Годами я верила каждому его слову. Из-за безграничной любви не замечала тревожных звоночков, доносившихся отовсюду. Доверившись ему, я неосознанно сунула голову в петлю, и в какой-то момент она затянулась у меня на шее.
Даже сейчас, когда Джоуи пробрался через окно в мою спальню и, пошатываясь, двинулся к кровати, мне не хватило духу его прогнать.
Потому что я любила.
Любила парня, которым он был.
Мужчину, которым он стал.
Любила во всех его проявлениях.
Трясущийся в ознобе Джоуи опустился рядом со мной на постель, и матрас просел под тяжестью его веса.
— Моллой.
Зажмурившись, я усилием воли заставила себя не сорваться ради прежнего Джоуи, который еще таился под нынешней оболочкой.
— Джо.
— Мне т-так х-холодно.
— Иди сюда, — шепнула я и, по привычке перекатившись на бок, обняла его поперек груди.
— Так, н-на хрен, холодно, — лязгая зубами, пробормотал он и стиснул мою ладонь. — Б-блин, п-пр-рости.
Он искренне раскаивался.
Каждый божий день.
И всячески это демонстрировал.
Вот только потом все начиналось заново.
Он продолжал глушить боль самым ужасным из имеющихся способов.
И постоянно возвращался к Шейну Холланду.
— Ты м-меня еще л-любишь? — спросил Джоуи, дрожа с головы до ног.
Значит, у него жесткий отходняк. А потом начнется чудовищная ломка.
— Если н-нет, я пойму.
— Люблю, Джо, — заверила я; сердце обливалось кровью. — Не получается не любить.
— Не могу уснуть, — пожаловался он, поворачиваясь ко мне. — Королева, ты н-не п-представляешь, как я задолбался.
— Почему?
— Стоит закрыть глаза, и кажется, что он меня подстерегает.
— Кто, Джо? — выдавила я, смахнув с его щеки слезинку. — Кто тебя подстерегает?
— Отец.