— Нет, малыш, сиди дома, — перебил Джоуи. — Мне идти максимум минут двадцать. Расслабься, отдохни, хорошо? Я скоро буду.
— Джо? — мгновенно насторожилась я. — Ты ведь не?..
— Нет.
— Поклянись.
— Нет, клянусь.
Я сразу обмякла. Тревога не унялась, но мне всем сердцем хотелось ему верить.
— Беги сразу сюда, слышишь? Никуда не сворачивай. — Не облажайся. — Я тебя жду, ясно?
— Люблю тебя, Моллой.
— Я тебя тоже.
— Увидимся через двадцать минут.
103
ЯБЛОЧКО ОТ ЯБЛОНИ НЕДАЛЕКО ПАДАЕТ
ДЖОУИ
Полдороги я преодолел на попутке, а вторую половину — бегом. Буквально в квартале от дома Моллой в Роузвуде из переулка вынырнул темный силуэт и преградил мне путь.
Я вздрогнул, шарахнулся в сторону и, приложившись о мусорный контейнер, выронил телефон.
— Совсем охренел? — рявкнул я и, рассвирепев, наклонился поднять мобильный, но поздно — тот уже исчез между прутьями ливневки. — Ты должен мне сотовый, придурок!
— Так и думал, что застану тебя здесь. — При звуках знакомого голоса внутри все оцепенело от страха. — Расслабься, пацан. Я просто хочу поговорить.
Перепуганный, застигнутый врасплох, я выпрямился в полный рост и приготовился к разборкам. И боли.
— Какого хрена тебе надо?
— Поговорить, — заплетающимся языком ответил отец, выставив руку; в другой была зажата бутылка его любимой отравы под названием «виски». — Просто поговорить, пацан. И только.
— Не о чем нам разговаривать, — процедил я и попятился, мысленно презирая себя за трусость.
Волосы у меня встали дыбом. От запаха виски мутило. С нашей последней стычки прошло немало времени, и я почти забыл, какой ужас внушал мне этот человек.
Почти.
— Отвали, — предупредил я и выставил ладонь, когда отец попытался приблизиться.
— Ты прочел мое письмо?
— В задницу твое письмо! — В голове шевельнулись смутные воспоминания о той хрени, которую насочинял папаша в попытке меня разжалобить. Впрочем, события последних месяцев мне вообще помнились смутно. — И тебя в задницу.
— У меня к тебе просьба. — Каким-то образом отец ухитрился загнать меня в угол и заблокировать путь к отступлению. — Замолви словечко перед матерью. Она к тебе прислушается и пустит меня обратно, если попросишь.
— Пустить тебя обратно? — У меня вырвался мрачный смешок. — Старик, ты совсем не соображаешь? Даже не надейся вернуться. Ты чуть не убил родную дочь и отправишься прямиком за решетку, но никак не домой, к жене.
— В тюрьму я не сяду, — ответил он таким уверенным тоном, что мне это не понравилось. — А вот ты отправишься прямиком в ад, если не похлопочешь за меня.
— Тогда до встречи в аду, — бросил я.
Этому утырку меня не прогнуть, пусть подавится своими угрозами.
Парадокс, но его издевки меня не трогали.