Автор
В Аттикусе 2024 — любовь как оружие, способный изменить судьбу. Восемнадцатилетняя Ифа Моллой не боится трудностей и всегда готова помочь своему близкому Джоуи Линчу. Но теперь сама она нуждается в поддержке — как от сложных отношений, так и от внутренних уз.
Чтобы не потерять ее, я готов был торчать тут до посинения.
Любопытно, если меня запрут на год-два, может, обо мне все забудут? А я последую за мамой, где бы она ни была.
На сеансах терапии мне советовали записывать свои чувства, но, сказать по правде, я не знал, с чего начать.
В голове все перепуталось настолько, что я уже не отличал искренние эмоции от навязанных.
Перед глазами была только она.
Девушка со стены.
118
ЗУБРЕЖКА И ЗАРОКИ
ИФА
«Еще увидимся, Моллой». «Я вернусь. Ради тебя. Ради вас обоих».
— Ифа, хватит считать ворон! Сосредоточься.
Голос Кева вернул меня к реальности. Я подняла голову от тетради, в которой выводила каракули, и обнаружила, что брат, сидящий напротив за кухонным столом, выжидательно смотрит на меня.
— Ты хоть слово поняла из того, что я целых два часа пытаюсь тебе втолковать?
Врать не было сил.
— Нет.
— Ифа, — горестно вздохнул Кев, — тебе нужен аттестат. Ты не можешь завтра на экзамене разрисовать каракулями всю свою работу по английскому.
— Но мои рисунки такие милые, — ответила я, добавив маленький смайлик к своему последнему творению.
— Уверен, прелестный паучок здорово впишется в детскую, — сухо отозвался Кев. — Но экзамены он за тебя не сдаст, а сдать их надо, помнишь?
— А смысл?
Что скрывать, учеба — мое больное место. Мы с братом заключили шаткое перемирие, и он пытался искупить вину, взяв на себя роль репетитора, однако наши отношения по-прежнему оставляли желать лучшего.
— Мы оба понимаем, что аттестат мне не светит. Слишком большой объем информации, слишком сжатые сроки.
Если честно, за три дня я прочла больше, чем за восемнадцать лет.
Зубрежка превратилась в лютый кошмар, и, хотя педагог из Кева получился отменный, дело не сдвигалось с мертвой точки, потому что я не могла думать ни о чем, кроме своего парня.
С похорон прошло три недели. Три недели, как Джоуи уехал в реабилитационный центр, однако для меня время словно остановилось на том самом дне.
С Джоуи не было связи, и это меня убивало.
Зато Эдель Кавана звонила каждую неделю. Она и рассказала, что в рехабе запрещено пользоваться мобильными. Согласно политике заведения пациенты не могут общаться с внешним миром, пока у них не наметится прогресс в лечении.
— Тебе всего-то нужно набрать проходной балл. — Кев отложил карандаш и потянулся за очередным учебником. — Минималку ты точно вытянешь, Ифа. Даже не сомневайся.
