Автор
В Аттикусе 2024 — любовь как оружие, способный изменить судьбу. Восемнадцатилетняя Ифа Моллой не боится трудностей и всегда готова помочь своему близкому Джоуи Линчу. Но теперь сама она нуждается в поддержке — как от сложных отношений, так и от внутренних уз.
117
ДЕВУШКА СО СТЕНЫ
ДЖОУИ
С ледышкой вместо сердца я заложил руки за голову и, уставившись в потолок, предавался размышлениям.
Сколько себя помню, у меня всегда была работа.
Сначала она состояла в том, чтобы защищать сестру."
"Со временем обязанностей прибавилось.
Рождались новые дети, удары становились все болезненнее, а мама все больше выпадала из жизни.
Свет в ее глазах постепенно мерк, пока не погас окончательно.
Мне оставалось только смотреть.
Беспомощно наблюдать, как мама превращается в привидение.
Процесс растянулся на много лет и закончился совершенно внезапно.
К моим двенадцати годам ее не стало.
И меня тоже.
Сломанные кости срослись, шрамы поблекли, организм окреп.
В период полового созревания я обрел утешение в девушках.
Точнее, ни разу не обрел.
Просто не отказывался от секса, если его предлагали.
Как и от наркотиков.
Если что-нибудь заведомо губительное шло мне в руки, я принимал такие дары с распростертыми объятиями, наплевав на последствия.
На сеансах терапии мне внушали, что это — форма самоистязания.
Я молчал.
Мне диагностировали посттравматическое расстройство.
Я снова не отреагировал.
Меня клятвенно заверяли, что я не виноват в ее смерти.
Ничего.
Мне обещали светлое будущее.
Пустота.
По ночам, страдая от дикой ломки, я сжимался в комок и думал о ней.
Той, из-за кого не опускал руки.
Ее лицо.
Единственное лицо.
Ее снимок в моей наволочке — вот все, что я взял из дома.
Я забрал с собой ее одну.
Ее одну день за днем умолял дождаться меня.
Хотя умом понимал — без меня ей будет лучше.
Я утянул ее в трясину, добился, чтобы она пристрастилась ко мне, как к наркотику.
А потом оставил — беременную нашим ребенком.
Моим ребенком.
Вот оно и случилось. Я сломал ей жизнь, которая толком не успела начаться.
Выходит, я ничем не лучше его.
Я поступил с Моллой так же, как мой отец с матерью много лет назад.
Однако она продолжала бороться за меня.
Несмотря на шторм, гребаный пятибалльный ураган под названием «моя жизнь», Моллой была рядом, не ставила на мне крест, хотя сам я поставил его уже давно.
Она понимала меня, как никто.
Принимала таким, какой есть.
Ради меня самого.
Я так долго старался ее оттолкнуть, а когда перестал, все произошло легко и непринужденно. Быть с ней — как дышать. Человек не осознает, насколько важен для него кислород, но, лишившись его, умирает.
Моллой была для меня как воздух.
Была неотъемлемой частью моей жизни.
Без нее все казалось чужим.
