Автор
В Аттикусе 2024 — любовь как оружие, способный изменить судьбу. Восемнадцатилетняя Ифа Моллой не боится трудностей и всегда готова помочь своему близкому Джоуи Линчу. Но теперь сама она нуждается в поддержке — как от сложных отношений, так и от внутренних уз.
Какая горькая ирония!
Мой мир стремительно рушился, а мне оставалось лишь беспомощно наблюдать.
Нет.
Нет.
Нет!"
"Впервые я осознала, что не сумею его спасти, однако, самое страшное, я теперь сомневалась, что существует человек, способный на такое в принципе. И тем не менее Джоуи был любовью всей моей жизни, и я хотела быть только с ним.
Мой флаг по-прежнему развевался на его сломанной мачте.
Внутри меня рос его ребенок. Я не могла даже думать, что стану воспитывать малыша одна, хотя вероятность такого расклада была очень велика.
Джоуи должен, должен поправиться.
— Поклянись, Джо! — прокричала я и не вытерпела — разрыдалась, глядя, как он уходит. Уходит, возможно, навсегда. — Поклянись, что вернешься ко мне.
Слабачка.
Гребаная слабачка!
Джоуи замер и напряженно повернулся ко мне.
Во взгляде сквозили боль и отчаяние.
— Моллой.
— Джо, только вернись. — Мой голос осип, руки машинально обхватили живот. — Ты должен вылечиться и вернуться. Ради меня... Ради семьи.
Совершенно уничтоженный, он долго смотрел на меня не отрываясь и наконец кивнул.
— Я вернусь. Ради тебя. Ради вас обоих.
На этом мы расстались.
115
ДАЖЕ НЕ НАЧИНАЙТЕ
ДЖОУИ
В реабилитационном центре мне первым делом велели вспоминать.
Для эффективного лечения я должен вернуться к истокам. Самым ранним воспоминаниям из детства. В противном случае раны, причиненные родителями, никогда не затянутся.
Господи, какой бред. Мне не вылечиться. Мою психику не исцелить никакими воспоминаниями.
Главное — пусть держат меня под замком, пока организм не очистится.
Моя задача — не употреблять. Чем дольше, тем лучше.
Другого способа соскочить не существует.
Вот и пускай занимаются моей зависимостью.
И не лезут в душу.
Я потерял счет времени. Не знал, сколько дней прошло с похорон мамы и какое сегодня число. Забыл, когда в последний раз чувствовал тепло солнца на коже. Все вытеснила боль, проникавшая в каждую клеточку из-за зверской ломки.
Словами не описать, как я мучился. Судороги, рвота, чудовищные спазмы не прекращались ни на секунду.
В первый раз за много лет я заставил себя по-настоящему взглянуть в зеркало — и почти не узнал отражение.
Зрелище оказалось, мягко говоря, не для слабонервных.
Меня тошнило от самого себя.
Звучит странно, но это чистая правда. Меня тошнило от каждой мысли, каждой идеи, вспыхивающей в воспаленном мозгу, который достался мне от рождения.
