Автор
В Аттикусе 2024 — любовь как оружие, способный изменить судьбу. Восемнадцатилетняя Ифа Моллой не боится трудностей и всегда готова помочь своему близкому Джоуи Линчу. Но теперь сама она нуждается в поддержке — как от сложных отношений, так и от внутренних уз.
Первый день моей дальнейшей жизни — по крайней мере, мне так сказали.
Блин.
Правда, выписали меня на определенных условиях. Условиях, на которые я согласился, чтобы выйти на свободу, но о которых было невыносимо думать сейчас.
Условиях, которые включали блейзеры.
Стоя на пороге реабилитационного центра, ставшего мне домом с тех пор, как мой собственный сгорел дотла, я демонстративно игнорировал пожилого вахтера. Ну и что он сделает, если попытаюсь сбежать? Собственно, я и не замышлял побега, а если бы и замышлял, совесть бы не позволила.
Со спортивной сумкой на плече и папкой под мышкой, я наблюдал, как к тротуару заворачивает сверкающий «ренджровер».
Дыши.
Просто дыши.
Ни фига не маленькая часть меня вопила: «Беги, уноси ноги от этих людей», однако я не поддался и продолжал стоять по стойке смирно. Тонированное стекло опустилось, и из окна выглянула знакомая блондинка, ни разу не похожая на женщину, которая произвела меня на свет.
— Привет, милый, — лучезарно улыбнулась Эдель.
И слава богу.
— Запрыгивай, милый. — Она подняла солнцезащитные очки на макушку. — До дома путь неблизкий, мальчики уже заждались.
Понимая, что от этой женщины всецело зависит мое общение с братьями и сестрой, я отогнал мысли о бегстве и распахнул дверцу.
— Спасибо, что приехали за мной. — Швырнув сумку в салон, я устроился на пассажирском сиденье — нервный и совершенно потерянный.
— Всегда пожалуйста, милый, — ответила Эдель, вырулив на дорогу. — Ну, как ты себя чувствуешь?
По странному совпадению в машине играла пресловутая «Unwell»34 группы Matchbox Twenty. С языка чуть не сорвалось: «Больше, чем слегка не в себе», но в итоге я ограничился стандартным: «Все зашибись».
Эдель выразительно подняла бровь, как бы говоря: «Кого ты обманываешь?», а потом снова сосредоточилась на дороге.
Веди себя прилично, чел.
Не отпугни ее.
Нервно постукивая коленями, испытывая одновременно клаустрофобию и возбуждение, я вытер вспотевшие ладони о брюки и шумно выдохнул
Жизнь в Баллилагине продолжалась, а вот у меня не осталось ни работы, ни команды, ни матери, ни гребаной роли, которую нужно играть. Придется начинать с нуля, и, несмотря на многочисленные сеансы терапии, я понятия не имел, в каком направлении двигаться. Единственная стрелка, указывающая мне путь, вела прямо к Моллой.
