Автор
В Аттикусе 2024 — любовь как оружие, способный изменить судьбу. Восемнадцатилетняя Ифа Моллой не боится трудностей и всегда готова помочь своему близкому Джоуи Линчу. Но теперь сама она нуждается в поддержке — как от сложных отношений, так и от внутренних уз.
Операционную?
Господи Исусе.
— Джо, — выкрикнула Моллой, когда ее покатили в коридор. — Джо!
— Все хорошо, — заверил я, беспомощно наблюдая, как ее увозят. — Все зашибись, Моллой, клянусь!
— Папочка пойдет с нами, — пообещала акушерка, не выпуская руку моей девушки. — Но сперва ему нужно переодеться.
— Что происходит? — выдавил я, пока медсестра надевала на меня голубой операционный халат и специальную шапочку для волос. — Зачем в операционную?
— У ребенка признаки плечевой дистоции, — спокойно объяснила медсестра.
— Что значит «плечевая дистоция»? — допытывался я, следуя за ней к раковине и до крови надраивая руки, прежде чем вытереть их насухо бумажными полотенцами и надеть маску — Ей нужно кесарево сечение?
— Головка появилась, а плечи застряли в родовом канале. — Медсестра повела меня по длинному коридору в операционную. — Не волнуйся, папочка. Будущая мама в надежных руках.
— Джо! — истошно кричала Моллой, лежа на операционном столе в окружении хирургов и медсестер; ее руки судорожно шарили по воздуху, искали меня.
— Я здесь, Моллой. — Опомнившись, я ринулся к ней, однако врачебная бригада оттеснила меня к изголовью стола. — Я рядом, малыш.
— Джо, — рыдала она. — Джо, мне так больно.
— Да вколите ей что-нибудь! — рявкнул я, в ужасе наблюдая, как ее крутят, вертят, словно куклу. — Господи, нельзя же без эпидуральной анестезии!
— Нет времени, папочка.
— Джо...
— С тобой все зашибись. Все зашибись, детка.
— Тужься, Ифа.
— Я здесь, — шептал я, придерживая ей голову, чтобы мы оба не видели процесс. — Только не отключайся, Ифа. Только не отключайся.
Врачи надавили Моллой на живот, и она с воплем вцепилась мне в плечи.
— Помоги! Пусть оно прекратится!
Я мечтал помочь.
Мечтал, как никогда в жизни.
— Тужься, Ифа. Сильнее. Давай, девочка, ребенку пора родиться.
— А-А-А-А! — Серая от напряжения, она, задыхаясь, тужилась что было сил и содрогалась всем телом. — Мне страшно.
Мне тоже.
— Не бойся.
— А-А-А-А! — Корчась от боли, завопила Моллой и вдруг обмякла.
А через секунду раздался пронзительный детский крик.
— Ты справилась, Ифа, — дрожа так же сильно, как она, прохрипел я под вопли нашего ребенка, оглашавшие операционную. — Малыш, у тебя получилось.
— Ага. — Моллой слабо кивнула и начала закатывать глаза. — О господи...
— Эй, эй, эй.
