- В любом случае, он ушел.
Аполлоний хрустнул костяшками пальцев. - Как ты думаешь, что он задумал?
- Откуда мне знать, во имя Плутона? - ответил Катон.
- Он твой раб.
- Я купил его на невольничьем рынке всего за пару дней до того, как мы покинули Тарс.
- Так ты понятия не имеешь, откуда он? Или кто он? Он легко мог быть шпионом.
Катон подумал об этом. «Что, если Аполлоний был прав? Что, если то, что Фламиний был на рынке, когда Катон проходил мимо, не было случайностью? В конце концов, его печальная история должна была вызвать жалость у другого солдата.
Но в это было трудно поверить. Как кто-то мог знать, что Катон будет там в то время? Мысль о том, что Фламиний был размещен, чтобы спровоцировать трибуна купить его, была слишком надуманной. Предположение Аполлония было маловероятным. В любом случае, подумал Катон, агент не может ставить под сомнение других».
- Не легче, чем и ты мог бы быть, - возразил он. - В конце концов, я ничего о тебе не знал, пока нас не представил командующий Корбулон. Я до сих пор не знаю ничего значительного, и твоя уклончивость не помогает.
Я не уверен, что могу доверять тебе больше, чем я могу доверять Фламинию.
- Вот только я все еще рядом с тобой, а его нет, - многозначительно сказал Аполлоний. - Мне это не нравится. Я не могу поверить, что он взбунтовался против своего положения раба и убежал, чтобы обрести свободу. Не здесь, в темноте, на вражеской территории. Даже если ему не нравится быть частью посольства, он должен знать, что у него больше шансов, оставшись с нами, чем пытаться в одиночку вернуться на римскую территорию.
- Я бы не стал на это ставить. Он ветеран. Он знает, как о себе позаботиться.
Аполлоний ненадолго посмотрел в темноту. - Мы должны его найти.
- Будь моим гостем, - сухо ответил Катон. - Ты можешь пойти за ним, если хочешь, но я не буду тратить зря свое время и время своих людей. Посмотрим, сможем ли мы его найти с первыми лучами солнца. Он не брал лошадь, поэтому далеко не уйдет. Но если мы не сможем найти его в течение первого часа дня, мы откажемся от поисков и продолжим наш путь.
Аполлоний выглядел так, как будто собирался возразить, но затем заставил себя на мгновение замолчать, прежде чем кивнул. - Хорошо, трибун. Жалко терять солдата, но, полагаю, ты к этому привык. Тогда нам лучше поспать.
Катон кивнул, не решаясь ответить на очередной резкий комментарий. Он повернулся к Пелию. - Скажи часовым, чтобы они держали свои долбанные глаза и уши открытыми, пока ты не заявишься обратно.
