Катон почувствовал, как холодок сжал его шею. - Где?
Аполлоний поднял руку и указал на заросшие восходящим солнцем кусты, находившиеся всего в ста шагах от них.
- Может быть, Фламиний?
- Может быть, но…
Вдруг Аполлоний обнажил меч и присел, крепче сжимая поводья левой рукой. Он выставил меч вперед. - Там!
Катон увидел вихрь пыли из-за кустов и мгновение спустя услышал безошибочный мягкий топот копыт.
- Преторианцы! - крикнул он остальным. – К оружию!
*************
Глава XIII
- Парфяне! - закричал Аполлоний, вскакивая в седло.
Катон и его люди последовали его примеру. Схватившись за поводья, они с тревогой оглядывались, увидев как отряд всадников вырвался из укрытия и быстро поскакал к ним.
Катон вытянул шею и увидел небольшой холм в полутора километрах к югу.
- Преторианцы! Ко мне!
Натянув поводья, он развернул лошадь и пустил зверя в галоп, за ним последовали остальные его люди, мчась по ровной земле, отчаянно пытаясь вырваться из ловушки. Что бы Аполлоний ни сказал о парфянском уважении к посольству, инстинкты и опыт Катона научили его рассматривать приближение любого врага как угрозу, пока не будет доказано обратное.
Оглянувшись через плечо, он увидел сквозь облако пыли ближавшихся парфян, наклонившихся вперед, пока они гнали своих скакунов за своей добычей. Были две группы врагов, одна прямо за ними, другая в четырехстах метрах восточнее. Катон мог легко различить их темные фигуры на фоне яркого солнца по тем мерцающим теням, которые задние всадники отбрасывали сквозь окружавшую их пыль.
С рекой и еще более пересеченной местностью справа от них было только одно направление для Катона и его людей, и они помчались к гребню холма, который Катон заметил мгновением ранее.
Он почувствовал, как его сердце колотилось в груди, когда копыта лошади стучали по сухой земле под ним. Острый трепет возбуждения и ужаса пробежал по его венам, он стиснул зубы и прижался икрами к грубой материи седельной ткани.
Еще один быстрый взгляд показал, что парфян слева от него насчитывалось не менее пятидесяти человек, но пыль, поднятая его собственными людьми, теперь заслоняла ближайших к ним вражеских всадников. При такой разнице шансов на победу не было. Их единственная надежда, какой бы слабой она ни была, заключалась в том, чтобы обогнать преследователей. Но Катон уже видел, что впереди них тянутся ведущие всадники группы слева от него.
