Оглянувшись и с надеждой виляя хвостом, Кассий подождал, пока кто-нибудь с ним поиграет. Когда никто не оправдал его ожиданий, он тяжело сел у ног своего хозяина, затем опустил голову между лап и глубоко вздохнул.
- Как идут приготовления к большому дню? - спросил Катон.
Петронелла уселась на соседнюю скамейку и счастливо улыбнулась. - Думаю, все готово, господин.
- Ты думаешь? - Катон приподнял бровь и улыбнулся. - Лучше убедиться, пока центурион не вернулся. Как ты знаешь, он всегда любит точность и детали. Я бы не хотел повстречаться с этой стороной Макрона.
- О, он же кошечка, если ты знаешь, где его пощекотать. Кроме того, я думаю, что уже дала понять ему, кто в доме хозяин.
- Ты уверена, что сама не была центурионом в прошлой жизни? Либо им, либо префектом лагеря. Для красивой женщины и будущей жены ты, кажется, имеешь манеру поведения закаленного ветерана.
Выражение лица Петронеллы стало напряженным. - Проведя большую часть своей жизни в качестве рабыни, любой человек станет таким, хозяин.
- Но ты больше не рабыня.
Ты свободна. Я больше не твой хозяин. Не называй меня так.
- Сила привычки, хозяин.
Они обменялись легкой улыбкой. Хотя она больше не была собственностью Катона, Петронелла, как и любой другой человек, который был освобожден, была вынуждена считать его своим покровителем на всю оставшуюся жизнь. В обмен на ее лояльность и периодические услуги он должен был обеспечить ее благополучие. «Конечно», размышлял он, «это был руководящий принцип. Многим это не удавалось. Некоторые хозяева относились к бывшим рабам как к ушедшим лишь на один шаг от их прежнего статуса.
И многие рабы отплатили за доброту своего бывшего хозяина холодным презрением после того, как были освобождены. В некоторых случаях вольноотпущенники оказались настолько успешными в своих начинаниях, что накопили огромные состояния и стали намного богаче своих прежних владельцев. Тем не менее, они когда-то были рабами, и никакая красивая одежда или дорогие духи никогда не изменили бы их низкий статус в социальной иерархии Рима».
Если бы не императорское благоволение, которым пользовался его отец, Катона тоже постигла бы участь вольноотпущенника. А так он получил гражданство при условии, что он будет служить в армии. Но даже сейчас он задавался вопросом, сколько офицеров знали о его скромном происхождении и злословили по этому поводу за его спиной, несмотря на его вхождение в класс всадников. Не то чтобы у него было много причин беспокоиться о том, что о нем думают.
