Он погрузился в прохладный поток настолько, насколько мог задержать дыхание, а затем вырвался на поверхность с взрывным вздохом и стряхнул воду со своих мокрых прядей волос. Он не стриг их с тех пор, как покинул Тарс, а из-за грязи и антисанитарии в камере они спутались и источали зловоние. Потом он стал чистить кожу головы до тех пор, пока она не заболела, чтобы удалить как можно больше грязи, затем принялся методично тереть свое тело, пока опять же кожа не начала болеть. Выйдя из реки, он увидел, что Аполлоний наблюдает за ним.
- Ты немного пропустил на спине, трибун.
Катон кинул ему кисть и повернулся, отдавая приказ. - Сотри это.
Стараясь не работать щетиной слишком сильно, Аполлоний очистил грязь между лопаток Катона и вниз по его позвоночнику до поясницы. - Вот так. Возможно, тебе захочется подстричься. Было бы неплохо не выглядеть как человек, только что сбежавший из темниц царского дворца. И побрейся заодно.
- Это довольно тонкая грань между тем, чтобы не выглядеть как беглый человек, и выглядеть скромным членом экипажа баржи.
Я оставлю бороду, потому что это делает меня менее похожим на римлянина. Они уже наверняка за нами охотятся. Лучше всего выглядеть как можно ненавязчивее.
Аполлоний пожал плечами. - Тогда опасность будет заключаться в том, чтобы убедить людей, что ты действительно римлянин, если мы перейдем через границу.
- Я разберусь с этим, когда мы доберемся до этого.
- Ты сказал когда? Вот что мне в тебе нравится, трибун. Всегда оптимист.
- Хм, - уклончиво ответил Катон.
Он поднял тунику, которую ему подарил капитан баржи, натянул ее на голову, затем повернулся и посмотрел на своего товарища. Омывания агента были минимальными, а его голова и щеки были покрыты щетиной. Он сбросил рваные остатки одежды, которую носил в зале для аудиенций, и теперь носил потрепанную тунику, которую вытащил с сундука баржи. Катон решил, что ему без труда удастся сойти за обычного члена экипажа.
Они вернулись вдоль берега реки к барже, которая была пришвартована к стволу дерева, растущего у воды.
Капитан и двое мужчин из его команды сгрудились вокруг дымящегося котла и варили кашу на небольшом огне.
- Что ты думаешь о нашем капитане? - спросил Катон, когда они подошли.
Аполлоний взглянул на человека. - Я не знаю, сколько ему заплатили, чтобы отвезти нас вверх по реке, но я надеюсь, что этого достаточно, чтобы спасти Демокла от соблазна любой перспективы вознаграждения за то, что он нас сдаст.
- Греки, - пробормотал Катон.
