И что же делать бедной женщине? В любом случае, тебе пора спать, мой мальчик. Завтра будет напряженный день, и тебе нужно будет поспать. Более того, мне нужно, чтобы ты спал. Скажи спокойной ночи.
- Но еще рано! - возразил Луций. - А мне уже пять лет. Могу и не спать. Пожалуйста.
- Нет. Но если ты будешь хорошим мальчиком и будешь поступать так, как тебе говорят, я расскажу тебе историю после того, как укрою.
Луций перекинул ноги через скамейку и поспешил к Макрону, обняв его. - Спокойной ночи, дядя Макрон.
- Спи спокойно, солдат! - просиял Макрон, взъерошив мальчику волосы.
Луций вывернулся и подошел к отцу. Катон нежно улыбнулся – уже нельзя было ошибиться в изгибе челюсти, унаследованном его сыном от матери. Сердце Катона заболело от тоски, смешанной с чувством горького предательства. Он наклонился вперед, чтобы поцеловать Луция в макушку. - Иди спать. Будь добр к Петронелле, или я попрошу Макрона нагрузить тебя физическими упражнениями до конца месяца.
Луций радостно рассмеялся, увидев, что с ним обращаются как с одним из солдат своего отца.
Он топнул ногами и отсалютовал. – Так точно, господин.
Катон изо всех сил пытался сохранить суровое выражение лица, отвечая на приветствие. - Разойтись!
Когда Петронелла увела мальчика от стола и оба офицера остались одни в саду, Макрон ухмыльнулся. - Он хороший мальчик. И однажды он станет прекрасным человеком, я в этом уверен.
- Я надеюсь, что это так. Было приятно провести с ним этот последний год. Как только Корбулон приведет нас в Парфию, я некоторое время больше не увижу Луция.
То же самое касается тебя и Петронеллы. Катон потянулся к кувшину с вином и наполнил их чаши. - Она не сможет этому обрадоваться.
- Она выдержит, - ответил Макрон. - Если бы она так сильно настаивала на этом, я бы уже подал в отставку. Итак, я сказал ей, что это моя последняя кампания. - Он поднял чашу и сделал глоток. - Когда все закончится, я ухожу из армии.
- Я ожидал, что так оно и случится, - сказал Катон. - Мы с ребятами, конечно, будем по тебе скучать.
- Черт побери, они будут. Они будут чертовски довольны, если я наконец слезу с их спин.
- Ах да, ты же сторонник образцовой явки на парад и не упускаешь ни одной детали, это правда. Но они тебя уважают. Я знаю, что это так. А почему бы и нет? В армии не может быть много центурионов с таким послужным списком, как у тебя. Это дает ребятам уверенность следовать в бой за человеком, который, как они знают, первым вступит в битву и последним выйдет из нее.
