Повстанцы были разгромлены, и из них был сделан пример, который послужит суровым предупреждением другим приграничным городам и второстепенным царствам о цене, которую придется заплатить за предательство союза с Римом. Он удовлетворенно вздохнул, глядя на огонь и чувствуя, как его теплое сияние обволакивает его тело.
Его задумчивость была прервана стуком в дверь.
- Войдите!
Дверь открылась, и в комнату вошел трибун Катон. - Вы посылали за мной, господин.
- Действительно. Подойди погреться у огня.
Катон сделал, как ему сказали, и полководец крикнул через открытую дверь своему рабу, чтобы он принес им вина.
Он снова повернулся к Катону. - Надеюсь, ты разделишь чашу со мной.
- Почту за честь, господин, - ответил Катон, придвигая стул и присоединяясь к своему командиру."
"Когда он устроился, и двое мужчин выпили по чаше вина, Корбулон откашлялся и взглянул на своего гостя. - Я позвал тебя сюда по двум причинам. Первая касается довольно неприятного вопроса, касающегося предательства Рима и тебя.
Катон нахмурился. - Не уверен, что понимаю, господин.
- Скоро ты поймешь. Один из пленных был признан легионером одним из зачинщиков мятежа. Судя по всему, его несколько раз видели в лагере, что и спровоцировало недовольство среди солдат. Он скрывался под вымышленным именем. Его также несколько раз видели в компании Орфита. Оказывается, он был на жаловании повстанцев и их парфянских друзей. Как только он был идентифицирован, я попросил Аполлония допросить его. Он, знаешь ли, обладает талантом точно определить способ, как лучше всего развязать языки шпионов и предателей.
В любом случае, ты узнаешь все подробности сам, когда он прибудет с заключенным. После того, как человек был … ну, после того как его ополоснули и привели в относительно приличный вид.
Катон кивнул, еще не зная, какое отношение заключенный имел к нему, хотя он начинал подозревать правду. Но не менее его заинтриговал и другой вопрос, упомянутый командующим. - Вы упомянули две причины, господин.
- Действительно, - ответил Корбулон с ноткой печали в голосе. - Среди писем и документов, доставленных из Тарса конвоем с припасами, была депеша из Рима. Мне больно это говорить, но ...
Его прервал звук шагов и звяканье цепей за пределами комнаты. Мгновение спустя вошел Аполлоний, ведя еще одного человека. Заключенный был босиком и в рваной тунике. На руках и ногах были синяки, а на шее был закреплен железный ошейник с длинной цепью.
