- Я выпью за это не жалея вина, господин!
После того, как командующий произнес тост, атмосфера улеглась, и вскоре пиршество продолжилось весельем, а Корбулон присоединился к зачастую грубоватым разговорам между офицерами. Катон, который в любом случае не был пьяницей, позаботился о том, чтобы пить из очень сильно разбавленного водой кувшина Луция. Он считал, что старшие офицеры никогда не бывают настолько свободными от службы, как иногда это могло показаться. Слова и лица запомнятся. Все, что воспринимается как пренебрежительное отношение к личности Корбулона, вполне может быть использовано против этого офицера в определенный момент в будущем.
По опыту Катона, доброжелательность старших офицеров – даже тех, которых он уважал, – нужно было приветствовать, но и относиться к этому с осторожностью. Высшие легаты всегда были бдительны, всегда учитывали достоинства тех, кто им служил. Разрыв между ними и их людьми был необходим и почти всегда непреодолим. Они стояли особняком от других, и только слова самых доверенных подчиненных имели для них какое-то значение.
Так было и с Корбулоном, и Катон был насторожен в своих словах в течение всего вечера.
Наконец, когда все насытились и большинство из них были довольно пьяными, командущий осушил свою чашу и объявил: - Это был прекрасный пир и большая честь разделить ваш праздник, но теперь, боюсь, мне нужно вернуться в штаб.
- Уже? - Петронелла не скрывала своего разочарования. - Но я наняла жонглера на вечер. Он такие трюки творит.
- Я уверен, что он будет очень интересен, госпожа, но, к сожалению, мои обязанности требуют моего внимания.
Так что остается поблагодарить тебя и твоего мужа за то, что вы пригласили меня.
- Это мы, кто должен поблагодарить вас, командующий, - проговорил Макрон немного заплетающимся языком. - Вы почтили нас. И ваш дар был самым… самым щедрым.
- Не больше, чем ты того заслуживаешь, центурион. - Корбулон встал, и другие офицеры тоже с трудом поднялись на ноги, кроме центуриона Николиса, который потерял сознание и повалился на стол, храпя.
Порцин толкнул его.
- Вставай, дурак, - прошипел он.
Корбулон рассмеялся. - Ой, оставь его в покое. Прошу прощения за то, что ушел так скоро. Трибун Катон, будьте любезны проводить меня.
- Да, господин. Конечно!
Полководец, за которым проследовал Катон, кивнул в знак прощания и зашагал прочь от пирующих обратно через дом в атриум. Он остановился у входной двери и некоторое время смотрел на Катона, прежде чем заговорить.
