- Что мне будет дозволено предлагать Вологезу, чтобы обеспечить Рим так нужным миром, господин? И от имени кого я должен говорить? Тебя или императора?
Губы Корбулона сжались в тонкую линию, когда он посмотрел в ответ. Затем он сделал долгий глубокий вдох. - Ты будешь действовать по моему приказу, но ты скажешь парфянам, что говоришь от имени Рима и императора. Я не могу позволить себе потерять несколько месяцев, пока я спрошу у Нерона разрешения отправить посольство. Кроме того, те советники, которыми он предпочитает окружать себя, не понимают ситуации, с которой я столкнулся.
Итак, я отдаю тебе приказ, и я буду нести ответственность за последствия. Если Вологез выберет мир, мы избежим дорогостоящей войны, даже если это разочарует тех в Риме, кто хочет конфликта.
- Похоже, что я тоже могу нести ответственность за последствия, господин.
- Я понимаю… Ты хочешь, чтобы я передал тебе свои приказы в письменной форме и поставил на них свою печать. Это то, что тебе нужно, трибун?
Катон покачал головой.
- В чем будет смысл? Если Нерон захочет, чтобы головы полетели, я сомневаюсь, что какой-либо документ спасет меня.
- Пожалуй, так. Если это хоть как-то утешит, знай, что если я пойду на дно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя от последствий.
Корбулон поднялся со стула и подошел к окну с видом на сад. Он продолжал говорить спиной к Катону. - Чтобы не опозорить престиж Рима, тебе велено вести переговоры с Парфией в рамках следующих ограничений. Во-первых, мы не будем платить им ни золотом, ни серебром в качестве платы за мир.
Во-вторых, мы не откажемся от претензий на Армению. В-третьих, и это наиболее важно, нельзя, чтобы сложилось впечатление, что Рим предлагает мир раньше, чем это сделают парфяне. Ты подчеркнешь, что, хотя мы будем довольны миром между нашими двумя империями, мы готовы начать масштабную и разрушительную войну, свидетелями которой они никогда раньше не были.
- Это может быть сложно, господин. Думаю, они не забыли свою победу над Крассом при Каррах.
Любые мои угрозы могут показаться пустыми, учитывая, что парфяне практически уничтожили восемь наших легионов и забрали голову нашего триумвира в качестве трофея.
- Осмелюсь сказать, что ты не прав. Такие вещи не забывают. Тем не менее, для чести Рима и моего выживания жизненно важно, чтобы именно парфяне просили мира. И если они это сделают, ты должен настоять на том, чтобы они совершили безусловный жест примирения.
