Это лучший из моих товаров, и если бы мне не нужно было кормить своих детей, я бы приберег его для своей бедной больной матери, которая ...
- Я не спрашивал твою долбанную историю жизни. Я спросил, сколько это стоит.
- Цена, господин, пятьдесят сестерциев.
Катон хотел было возразить, но Аполлоний осторожно взял его за руку и отвел на небольшое расстояние. - Господин, игра обычно ведется с предложением торговцу не более половины того, что он просит, а затем торгуясь по образовавшейся разнице.
Но я уверен, что смогу добиться большего.
- Я прекрасно понимаю, как это работает, - раздраженно ответил Катон. Он вернулся к лавке и снова осмотрел ткань. - Двадцать сестерциев.
- Господин, это было бы оскорблением для мастеров, создавших это прекрасное произведение. Однако я могу предложить вам очень особую цену в сорок сестерциев, поскольку вы, несомненно, важный римский аристократ, который чтит меня своим присутствием.
- Тридцать, - возразил Катон.
- Тридцать пять.
- По рукам.
Торговец снял ткань и осторожно сложил ее, пока Катон вынул сумочку и пересчитал монеты, несколько удивленный и сердитый тем, что он поставил себя в положение, вынужденный купить дорогой предмет в свой багаж, когда он только лишь намеревался следовать и наблюдать за агентом Корбулона. Сунув под мышку перевязанную ткань, он повернулся к Аполлонию. - Пора нам снова отправиться в путь. Я хочу добраться до Бактриса к ночи.
- Так будет лучше, - согласился Аполлоний. - Так близко к границе было бы неразумно разбивать лагерь на ночь под открытым небом. Кроме того, это неудобно.
- Я думал, что сын пастуха привык спать на открытом воздухе.
Аполлоний прищелкнул языком. - Я вижу, что ты заставил Фламиния шпионить за мной. Интересно, сколько времени это займет. Мне показалось, его полностью убедили сцены сельской трагедии, которые я для него приготовил.
На самом деле, если я могу на мгновение спеть себе дифирамбы, я был настолько искусен в этом, что почти убедил сам себя.
Выражение лица Катона оставалось невозмутимым. - Я не доверяю человеку, которого не знаю. И тебе в частности. Я был бы счастливее, если бы ты убедил меня, что ты на моей стороне.
- Командующий Корбулон доверяет мне, и этого должно быть достаточно для тебя, трибун.
Катон скрипнул зубами.
