Автор
В Изнанке чувств героиня борется со своими внутренними переживаниями, скрытые за привычной толщиной. Несмотря на дождь и слезы матери, она хранит молчание, не желая разглашать свои истинные страдания. Этот роман — своего рода психологический драма в жестоком мире человеческих эмоций....
На улице май, деревья давно позеленели, птички запели и так хочется дышать полной грудью этой весной, этой жизнью, а не вот это вот все. Остается только надеяться, что однажды, когда я выползу из этой грязи все у меня наладится…
Эх!
Дуновение ветра — кто-то прошел мимо. Рецепторы судорожно вытянулись в струнку и мурашки пробежались туда-сюда по коже. Слишком знакомый запах. Слишком знакомая реакция, чтобы перепутать его с кем бы то ни было еще.
Хан.
Прошел, кинул сумку на соседний от меня стол и тут же двинул к высоким стеллажам с книгами.
А мне нужна золотая медаль. Кровь из носа нужна. И не с натяжкой, а капитальная и бесспорная.
Вот только под обстрелом стальных глаз уверенность в себе и своих силах начала трещать по швам, а потом и совсем сдала. Откинула ручку и подняла глаза, тут же окунаясь в его пристальный взгляд.
Тяжелый. Прицельный. Давящий.
— Привет, — выдает парень и уголок его губ дергается.
— Привет, — киваю я и отвожу глаза, скрещивая под столом ноги.
А внутри меня ураган. Но так было всегда — мне не привыкать. Я вдоль и поперек изучила реакции собственного тела на этого парня. Изучила и привыкла с ними жить, а еще держать лицо и не выдавать себя с головой. Пришлось вывернуть себя наизнанку, только бы золотой девочке Кристине Батуриной спалось спокойно.
— Меня зовут Марк.
— Что? — недоуменно дергаю головой.
— А тебя?
— Что ты делаешь? — хмурю брови.
— Пытаюсь начать все сначала.
— Оу…
— Так как? Получится? — закусывает нижнюю губу и подпирает рукой подбородок.
— Смысл? — ловлю жаркую судорогу за ребрами, когда вижу, как медленно расцветает улыбка на губах парня. Какие же они красивые…
— Дружить.
— Дружить? — качаю я головой.
— Да, а не смотреть друг на друга, словно мы незнакомцы.
— Это так важно?
— Важно, — припечатывает и вдруг перестает улыбаться, — достал этот цирк за два года.
— Но…
— С Гордеевым же ты дружишь? — и мы оба прищуриваемся друг на друга.
— Он хороший парень, — хмыкаю.
— А я что плохой?
«Да!», — хочется орать мне.
— Я не знаю какой ты, — пытаюсь навести тумана.
— Так узнай. Итак. Давай еще раз. Привет. Меня зовут Марк. А тебя?
— Таня меня зовут, — приподнимаю брови и откидываюсь на спинку кресла, совершенно не понимая, зачем ему понадобился весь этот спектакль.
— Очень приятно, Таня, — улыбается мне, но я не отвечаю ему, а продолжаю сидеть и сканировать его своим взглядом.
