Автор
В Изнанке чувств героиня борется со своими внутренними переживаниями, скрытые за привычной толщиной. Несмотря на дождь и слезы матери, она хранит молчание, не желая разглашать свои истинные страдания. Этот роман — своего рода психологический драма в жестоком мире человеческих эмоций....
И я была безмерна благодарна ей за доброту, понимание и участие.
— Наверное, лучше отменить завтра школу, Тань? — гладила меня по волосам девушка.
— Почему?
— Ты столько натерпелась.
— А, знаешь, я даже рада, что все так повернулось. Ведь не зря же говорят, что все, что ни делает — все к лучшему. Может и жизнь моя наконец-то станет спокойнее, вот только вас до института стеснять придется, так что…
— Ты чего такое говоришь? Ничего ты нас не стесняешь. Степа сейчас в рейс уедет, а мне с тобой хоть не так одиноко будет.
— Угу.
Глава 17
На следующий день я еле встала с разложенного для меня дивана. Все тело нещадно ломило, а к волосам на голове вообще было страшно прикоснуться. По телу синяки, колени изодраны, но хоть лицо почти не пострадало. Рассеченная губа не в счет. Женщина, которая меня родила, была любительницей настучать мне по лицу, и по делу, и без.
Так что, в общем и целом, я вышла с достоинством из перипетий минувшего дня.
— Давай помогу, — вошла в ванную комнату Нина и отобрала из моих рук расческу, принимаясь молча и предельно аккуратно расчесывать мои волосы, а затем и заплетая их в замысловатую косу.
— Спасибо, — вымолвила и прижала ладонь к губам, чтобы не расплакаться от этой заботы.
— Ой, да пустяки. А волосы у тебя действительно красивые, вон какие густые и шелковистые. Любая бы позавидовала.
— Не надо мне завидовать, — глухо выдохнула я.
— Завидуют они тебе, вот и травят. Сучки.
— Нин…
— Да, мама мне все рассказала. И что? Мы, между прочим, волнуемся за тебя. И чтобы насчет общаги даже думать не смела! И там клевать тебя будут, за мозги твои, за красоту…
— За красоту, — фыркнула я и закатила глаза.
— Да можешь не верить мне, но только я помню, как за тобой мальчики бегали из старой школы.
— Списывать они бегали, — надулась я.
— Ой, Тань, вот тебе вроде восемнадцать лет стукнуло, а все наивняк чистой воды.
— Не наивняк, а реалист.
— Все, замолчи, — рассмеялась девушка, а, закончив, потащила меня завтракать.
Степа рано утром уехал в рейс, и мы остались одни. Пили чай с бутербродами, разговаривали о погоде, о предстоящем последнем звонке, о платье, что я сшила себе сама…и даже не догадывались, что через неделю мужа Нины не станет. Глупое стечение обстоятельств. Хулиганы, встретившиеся на пути. И провальная попытка защитить девушку.
