Зовут Елену Николаевну Смирнову. В зеркале отражается блондинка, удачно сочетая магические нотки современной моды с безупречной утонченностью. Она выбирает одежду так же, как и подбирает аксессуары – каждый элемент гардероба служит напоминанием о вкусе и мастерстве выбора....
Я наведалась на рынок и закупила ростки различных цветов. Ничего сложного в уходе брать не хотела. Обычные маргаритки, немного луковиц гиацинтов и фрезии – для запаха. Ну и так, по мелочи, что под руку подвернулось.
Пришлось разориться на грубые кожаные перчатки. Нельзя же баронессе ходить с ободранными руками и черными ногтями. Но мой теперешний доход позволял мне сохранить все, что осталось, да еще и откладывать понемногу. И даже не отказывать себе в некоторых приятных мелочах.
За эту неделю, кроме продуктивной работы над новой коллекцией, я дошила себе совершенно очаровательный туалет.
Карету без опознавательных знаков за мной прислали поздним утром, на седьмой или восьмой день. Слуга мадам Бертен заявил, что меня срочно вызывает хозяйка.
У дверей магазина стояла роскошная карета запряженная четверкой белоснежных коней, карета с золочеными гербами, форейтором, охраной на вороных… Сердечко у меня ёкнуло… Одно дело – придумывать план, совсем другое – встретиться лицом к лицу с теми, кто должен его исполнять. Не стоит забывать, что я по сравнению с такими людьми – как муравей рядом со слоном.
В мастерской Розы царил какой-то нервный переполох. Её ближайшая помощница, мадам Гросс, крупная практичная и деловитая немка, приказала одной из девушек:
— Элиз, приготовь чаю гостям и возьми парадный сервиз.
Значит, все же, сработало!
Провели меня не в рабочий кабинет Розы, а в святая-святых – примерочную, ключи от которой мадам Бертен не доверяли никому. Там она принимала те самые сливки общества. Я еще не видела комнат ни разу и была просто поражена царской роскошью. Одни венецианские зеркала чего стоили!
На обитой бархатом банкетке элегантно расположилась тоненькая, хрупкая девочка, изящная и милая.
Мадам Роза заговорила первая:
— Ваше высочество, позвольте мне представить вам баронессу Мадлену де Вивьер.
Я поклонилась совершенно машинально, все же память тела, мышечная память – великая вещь. Иначе я бы выглядела нелепо.
