Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
"
"И тут же все поднялось в ней мучительным сопротивлением – нет, нет! Никогда не забудется, никогда не перемелется! Можно и не уговаривать себя понапрасну! Восточный брутальный мужчина по имени Джаник прочно вошел в ее душу, в сердце, в женскую природу… Без него ее уже нет… Без его рук, без его голоса, без его нежной ярости и ласковой властности… Видимо, по природе она все-таки та самая сучка, и никуда от этой природы не денешься. И ничего в этом ужасного нет, у всякой женщины природа своя. И надо ли природе сворачивать голову, чтобы не быть сучкой, а быть приличной во всех отношениях женщиной? Вопросы, вопросы…
Она встряхнула головой и застонала от боли.
Поднялась с постели, подошла к окну. Хотя и ранее утро, но видно, что дрянной будет день, бессолнечный. Облачный, хмурый, неуютный.
Подумала, и тут же представила себе Леню, сидящего на берегу с удочкой. Старый дождевик накинут на плечи, капюшон скрывает лицо. Глаза смотрят на поплавок и не смотрят… Рядом Ваня Зиновьев сидит, говорит что-то. Леня едва заметно кивает головой, хотя и не вслушивается, что он говорит.
Леня, Леня! Лучше бы ты вскипел на меня яростью, вышвырнул из квартиры и назвал все вещи своими именами! Наверное, тебе легче бы было. Зачем, зачем это душераздирающее благородство и время на окончательное «обдумывание»? Для обоюдной боли? Хотя, наверное, твоя боль и моя боль не сравнимы по горькому вкусу… Твоя боль горше. Тогда тем более – зачем?
На тумбочке заверещал телефон, и кинулась к нему, будто спасалась он грустных мыслей.
Джаник. Господи, наконец-то.
– Джаник, ты куда пропал? Я болела, с высокой температурой лежала… Только сейчас очнулась, глянула во входящие, а там вызовов нет… Что-то случилось, да?
– Да, Марсель, случилось. Тетя Аревик умерла. Я похоронами занимался, не мог звонить.
– Да, я понимаю. Прости, Джаник. Мне очень жаль.
– Да, все знакомые тети Аревик на похоронах плакали.
