На галерее над Волгой стоял мужчина, озабоченный великими размышлениями. Он не знал, где находится – ни на берегу, ни под открытым небом. Здесь же, за высокими деревянными перилами, проходила широкая досками галерея, любимое место прогулок горожан. Волга и другой берег открывались на несколько верст в обе стороны через этот откос.
Да и какой от меня толк, если Митька шустер? Мы с ним – сыщики одинакового мастерства, то есть, честно говоря, никакущего, но ему безопаснее. Вот я и взял извозчика, велел у пролетки верх поднять и к вам поехал. А Митька за ним пошел. Он ничего, не оглядывался, не брел беспечно, как бездельник на прогулке, а этак уверенно зашагал, словно куда-то конкретно направился…
– В какую сторону? – вмешался Митрофан Лукич.
– То-то и оно! – с не угасшим азартом воскликнул Артамошка. – Пошел влево, на перекрестке свернул налево, на Губернаторскую. А чтобы домой, ему следовало в обратную сторону, вы сами объясняли…
– Вот именно, – мрачно кивнул Митрофан Лукич. – В обратную…
– Рубите мне голову, он с кем-то должен встретиться, – сказал Ахиллес. – Записку послал, пошел отнюдь не в сторону дома… Ну а если у него встреча в ресторане или в другом из тех мест, куда гимназистам входить воспрещается, мы и это предусмотрели…
В самом деле, обдумывая вчера сегодняшние действия, как воинскую операцию, они предусмотрели и такую возможность: что, если Качурин соберется с кем-то встретиться, и это окажется ключиком? Неважно, мужчина это будет или дама, выбор мест для встречи невелик: ни в Городское, ни в Купеческое собрания (не говоря уж о Дворянском) приказчикам доступа нет. Следовательно – ресторан, приличная портерная, городской сад, набережная… В двух последних вариантах Митька сможет за ними следить невозбранно, если выпадет первый или второй – ничего не поделаешь, в роли сыщиков придется выступать самим. Здесь нет ничего несовместимого с офицерской честью или купеческим положением – они ведь не по улице пойдут, следя за дичью. Нет ничего странного в том, что почтенный купец и его квартирант-подпоручик зашли пообедать в ресторан или посидеть душевно в приличной портерной…
Так что Митька загодя получил соответствующие инструкции (от Ахиллеса) и три рубля серебряной мелочью (от дяди). Окажись Качурин в недоступном для Митьки месте, ему следовало немедленно взять извозчика и мчать для доклада. На извозчиках гимназистам ездить не запрещено… Ахиллес отослал Артамошку, чтобы тот вернулся в прежний обычный облик, и они с Митрофаном Лукичом вновь сидели, нещадно паля папиросы. В конце концов купец не выдержал:
– Не в обычае у меня пить в полдень, да когда такое… Ахиллий Петрович, у вас коньячок вроде оставался? По глотку для успокоения нервов, а? Если у вас закончился, я из дому принесу. Не поверите, нервишки аж звенят…
– У меня нечто схожее, – признался Ахиллес.
