На галерее над Волгой стоял мужчина, озабоченный великими размышлениями. Он не знал, где находится – ни на берегу, ни под открытым небом. Здесь же, за высокими деревянными перилами, проходила широкая досками галерея, любимое место прогулок горожан. Волга и другой берег открывались на несколько верст в обе стороны через этот откос....
– Наконец началось что-то, хоть и непонятно пока что… Осталось у меня немного, не утруждайтесь…
В самом деле, нашлось с полбутылки. Ахиллес принес те же чайные стаканы и после короткого размышления над пределами разумной для успокоения нервов дозы наполнил их так, что вышло менее трети, но более четверти – если подсчитать, именно та винная порция, что ежедневно выдается матросам на военном флоте. Развел руками:
– Вот закусить у меня совершенно нечем. У барышни непременно нашлись бы в комнате конфеты либо пряники, но я ж не барышня…"
"– Обойдемся, – махнул рукой Митрофан Лукич.
– У нас тоже всякое случается, – сказал Ахиллес.
Разделавшись со своей дозой в два глотка, они самым небрежным тоном говорили о всяких пустяках – отгоняя волнение. Сидеть молча было бы чересчур тягостно.
– А вот еще, мне туляки рассказывали, с тараканом пьют, – сообщил Митрофан Лукич. – Ловится, стало быть, таракан поздоровше, привязывают его ниткой за лапу, отпускают и стопку – хлоп! «За отъезд!» А потом таракана назад за ниточку притянут: «За приезд!»
– Ну, это и у нас в ходу, – усмехнулся Ахиллес.
– А вот еще рассказывали архангельские, что у них…
Он замолчал, и оба повернулись к забору. Точно так же, как совсем недавно, застучали колеса пролетки, послышалось громкое «Тпрру!» – и в калитку влетел Митька, отсюда видно, с лицом радостным и возбужденным. Как давеча Артамошка, он чуть ли не бегом припустил во флигель.
