Подпоручик Сабуров берется расследовать кражи в торговом доме купца Пожарова. Вместе с денщиком Артамошкой он выясняет, что один из приказчиков скрывает настоящую личность. Опасное раскрытие тайны грозит втянуть героев в преступный мир, где каждый шаг может стоить жизни.
Нет, не похожи треть и два месяца на простое совпадение, так не бывает, не зря же у них были такие лица…»
Да, вот именно, Варенька Истомина. Благонравная доченька одного из местных крезов[21], если и отстававшего в неких скачках от Зеленова или Шлегера, то не более чем на голову…
Он оторопел, совершенно не представляя, что тут можно сказать. Покосился вправо, Митрофан Лукич тоже стоял в полном оцепенении.
– И что же это за фокусы? – прикрикнула Варенька, сделав шаг вперед (к чести Ахиллеса, он не отступил, хотя оставалось впечатление, что в него хотят вцепиться всеми коготками). – Как вы смеете вот так врываться к влюбленным? Вот уж от вас никак не ожидала – офицер, подпоручик… И вы, господин Пожаров… Что за поведение? На шантажистов вы никак не похожи. И вряд ли бы мой отец, озабоченный моей нравственностью, отправил бы следить за мной именно вас… Объяснитесь, наконец!
– Извините, Варвара Игнатьевна… – не сказал, а промямлил Митрофан Лукич и сделал шаг назад, чуть подтолкнув локтем Ахиллеса. – Честное благородное слово, квартирой ошиблись…
– Интересно, интересно… – прищурилась Варенька. – Это что же у вас за загадочные дела такие, что вы преспокойно намеревались ворваться в чью-то квартиру черным ходом? Надо полагать, на третьем этаже над нами, больше здесь этажей и не имеется… Ну, у Ахиллеса Петровича, полгорода знает, голова забита романами о сыщиках, но вы-то, купец первой гильдии… Вот бы не подумала, что и вам такое свойственно…
– Извините великодушно, – мямлил Митрофан Лукич, отступая к двери бочком-бочком и увлекая за собой Ахиллеса. – Квартирой ошиблись…
Глянув через его плечо, Ахиллес перехватил взгляд Качурина – самодовольный, триумфальный даже, наглый. И начал кое-что соображать в происходящем.
– Минуту! – остановил их прозвучавший резко голос Варечки. – Я надеюсь, вы не намерены сплетничать моему отцу, – и она улыбнулась прямо-таки обворожительно. – Это все равно бессмысленно, мы намерены обвенчаться в самом скором времени… Не смею вас более задерживать, господа… а вам, Ахиллес Петрович, не стоит читать столько уголовных романов, они на вас вредно действуют. Уделите лучше внимание Ванде, она от вас без ума. Может, и перестанете врываться в чужие спальни…"
"Она добавила что-то еще, язвительное, насмешливое, но Ахиллес уже не разобрал слов, – Митрофан Лукич уже форменным образом выдернул его, как морковку из грядки, на лестницу черного хода и, вцепившись в локоть, потащил вниз. Лицо у него было потерянное.
